Трофики

 – Они тут лежат еще с сотворения мира… Какая нам разница, по какой причине эти люди потеряли работоспособность и отбросили коньки… Ну, раны в башке, подумаешь…

Последняя фраза в исполнении Генки была, похоже, лишней. Нервы звенели как струны, люди превращались в сгустки страха. Артем, перестав бравировать, начал заикаться. Кто-то истерично выкрикивал, что, если бы эти ребята лежали тут с сотворения мира, их бы уже занесло пылью. А они лежат как новенькие… хотя и не совсем в хорошем состоянии. Кто-то хочет убедить собравшихся, что это муляж? Страсти разгорались. Люди пятились от колодца, побежали на «центральную площадь». Там все оставалось по-прежнему, но туман, накапливающийся за околицей, вдруг начал приближаться, уже накрыл собой крайние избы, разрушенные амбары. Все чувства разом прорвались, единственное верное решение созрело одновременно. К черту, надо выбираться! Ну не готовы молодые люди пока умереть!

– Подождите, как же так, – растирал виски Олежка. – А как же Борька? Мы оставим его?

На него набросились чуть не с кулаками. Какой еще, к дьяволу, Борька! Нет никакого Борьки, убили Борьку, утащили в туман и там съели! И Рогачеву не проглючило, и хрюкающие звуки имели место, и следы, отпечатавшиеся в глиняной проплешине, принадлежат не самым добропорядочным гражданам! Здесь что-то происходит, что-то страшное, неужели не понятно? И вовсе не кино здесь снимают! А если Борька выжил и не дурак, то обязательно догонит… Руслан, отмахнувшись от жалобно смотрящей на него Аллы, припустил по деревне в западном направлении, но встал как вкопанный. Наползающая дымка мигом отрезвила. Всем уже чудилось, как шевелятся в ней клешни, разверзаются кровожадные пасти…

– На восток! – бросила клич Рогачева. – Не растягиваться, сопли не жевать! Подумаешь, лес – обойдем урочище, пролезем через скалы и выйдем к машине!

Организованного отступления уже не получилось. Ульяна семенила рядом с Олежкой, бросая взгляды по сторонам. Она уже толком ничего не видела – рябь плясала перед глазами, пот заливал лицо. Неуклюжий Руслан опять куда-то провалился, выбрался сам, бежал за товарищами, умоляя не спешить, подождать его. Мелькали мрачные избы, похороненные под грязью огородики. За околицей уже не было ничего похожего на дорогу. Местность вздымалась то вверх, то вниз, громоздились камни, гигантские глиняные валуны. Генка вырвался вперед, первым взобрался на травянистый обрыв и пропал в дебрях колючего шиповника. Когда подоспели остальные, он выбирался обратно с перекошенной физиономией. Он пропорол щеку, порвал штормовку.