Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

— Ну, а с сынком твоим, — продолжаю я, — придётся решать по другим законам, по законам железных парней, чтущих романтические традиции. Понимаешь, о чём я?

Нихрена он не понимает у него от страха, внезапности и запутанности происходящего все мысли расползаются в разные стороны.

— А ты, Дениска-редиска, что-нибудь понимаешь? — спрашиваю я. — Понимаешь, что из-за твоей заносчивости, наглости и несговорчивости папуля твой может оказаться там где ему не понравится. Но ты и сам в тех же местах легко можешь оказаться, и будут там с тобой делать именно то, что ты с девочками делаешь. Долго будут делать, все несколько лет, которые ты там проведёшь. Если уж мне самому пришлось сюда приехать из-за тебя дурачка, придётся тебя наказать примерно, чтобы другим неповадно было.

Охранники тихонько ржут, представляя подробности Денискиного будущего.

— Не надо, — шепчет Журавлёв старший.

— Не надо? — опять переспрашиваю я. — Как это не надо?

— Ну! — рычит начальник торга на Дениску и отвешивает ему оплеуху.

Так же, как и я пару дней назад. Ну а как его ещё вразумить-то?

— Я не знал, что это ты… — едва слышно говорит Дениска, — что ты и есть Бро…

— Не знал, что это я? Правда? Но тебе и не надо было знать. А если это кто-то другой, значит можно быковать что ли? Ты кто такой, червяк? Батя твой чего-то там ещё представляет из себя, дела делает, как умеет, конечно, но семью кормит, тебя дурака тянет, а ты-то сам чего добился? На его же горбе сидишь и подставляешь? Сейчас из партии из-за тебя вылетит, в тюрьму сядет.

— Пожалуйста, — говорит Журавлёв старший не слишком твёрдо. — Что мы должны сделать?

Я долго молчу, глядя на него в упор, и он начинает ослаблять галстук и расстёгивать пуговицу на рубашке. Лицо его покрывается красными пятнами.

— Ладно, — проявляю я, наконец, милость. — Только из уважения к твоим сединам. Значит так, если твой сопляк, или вообще хоть кто-нибудь, хоть когда-нибудь не только сделает, не только скажет, но даже подумает что-нибудь об этой девочке…

— Какой девочке? — лезут на лоб глаза Журавлёва, мол это всё из-за какой-то девки?!!!

— Не перебивай, Дениска тебе объяснит, я же говорю, попал ты на ровном месте. Так вот, если хоть что-то мне не понравится, пока эта девочка будет здесь находиться, вам обоим, тебе и тебе…

В этот момент открывается дверь и в неё заглядывает хмурая девица лет шестнадцати:

— Папа, ну скоро уже? — недовольно спрашивает она.

— И ей тоже, — киваю я в её сторону, — придётся испытать весь ужас моего гнева. Ясно? Хорошо. А послезавтра ты приедешь ко мне и будешь теперь работать на меня. Ну, и на Артёма Игоревича тоже, понятно?

Журавлёв пытается переварить услышанное.

— Не слышу, — хмурюсь я.

— Да, понятно, — кивает он.