Ты ошибся с первенцем, дракон!

Неужели он послушает эту отвратительную женщину и будет выбивать признание о несуществующих сообщниках силой и болью?

Но Крант почему-то не спешил исполнять приказ и просто смотрел, о чем-то крепко задумавшись.

— Артемус, — я не выдержала и заговорила первой. — Если вы выслушаете меня, если поверите — я расскажу, как было на самом деле. Честное слово, я не пыталась убить Хранителя! Ни тогда, не сейчас! Это всё недоразумение!

— Погоди, — поморщился, будто от зубной боли, дознаватель. — Я думаю, как правильно поступить. Ситуация сложилась… неординарная. У меня нет инструкций на этот счет. А Хранитель пока не в том состоянии, чтобы обратиться к нему за разъяснением…

Я совершенно потеряла нить происходящего. Так он не собирается делать то, что потребовала от главы безопасности замка жена Дракона? Почему? Что изменило его позицию, ведь совсем недавно он без колебаний вынес мне самый суровый приговор?

Или… он подслушал нашу с Арэль беседу?

Ужас ошпарил внутренности кипятком. Если Крант теперь знает о существовании настоящего первенца Дракона, то в скором времени об этом станет известно и самому Хранителю!

А этого мне совсем не хотелось бы допустить.

Пусть лучше меня пытают, как предлагала Арэль!

— Я принял решение, — Артемус поднялся со стула. — Стража! Проводить Иру Денисову в первую темницу!

Я забеспокоилась. Какое решение? Что он задумал? Пытки отменяются? Или в той темнице, которую он назвал первой, как раз и находятся орудия для выбивания нужных сведений?

От страха меня замутило. В животе скрутился тугой узел, который, казалось, начал медленно, но верно сжиматься, становясь всё плотнее и болезненнее.

Во рту сделалось настолько сухо, что даже язык прилип к небу, а горло парализовало. Сердце колотилось как сумасшедшее, отдаваясь гулкими ударами в висках и груди.

Ведь я не выдержу пыток!

— Ира Денисова, на выход!

Я подняла голову и столкнулась с совершенно непроницаемым взглядом безопасника. Пыталась отыскать там прежнее обещание скорой смерти или страшных мучений — и не нашла. Как, впрочем, и жалости.

Ноги подогнулись, когда я поднималась стула. Они почти не чувствовались, словно онемели. Шаг к выходу дался с огромным трудом.

Я бросила последний взгляд на Артемуса. Он всё ещё стоял неподвижно, словно статуя, и смотрел мне вслед. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на… сожаление? Или это просто игра света?

Два стражника ждали за дверью. Бесстрастные лица, ни тени эмоций: для них доставлять заключенных куда прикажут — всего лишь работа, привычная рутина. Ничего особенного.

— Идем, — прозвучал равнодушный голос одного из них.

Я послушно двинулась вперед, не в силах сопротивляться. Каждый шаг отдавался гулким эхом в коридоре, словно отсчитывая последние мгновения моей свободы.