Учебник русской истории

Пугачев, освобождавший бунтом этих «подданных» крестьян, ужасал всех и заставлял бояться даже и законного освобождения. Под влиянием кровавой Пугачевщины, а позднее под впечатлением Французской революции, императрица сама стала осторожнее в крестьянском вопросе. Когда один из «птенцов» ее же просветительной эпохи, молодой дворянин Радищев, получивший образование за границей, выпустил книгу «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790) и в ней сделал много резких выходок против крепостного строя, Екатерина отнеслась к нему сурово. Она отдала его под суд, и Радищев был сослан в Сибирь за те самые мысли, с какими раньше выступала сама императрица.

§ 130. Меры Екатерины II в сфере образования, народного хозяйства и финансов

Из предшествующего видно, что императрице Екатерине не всегда удавалось осуществить ее намерения и достигнуть поставленных целей. Именно, она желала создать совершенное законодательство в духе освободительной философии ее века, но не успела в этом. Ей пришлось ограничиться лишь тем, что в новых губернских учреждениях она провела в практику некоторые свои теоретические требования (начало коллегиальности, разделение ведомств, начало самоуправления).

Желая создать возможную свободу (или «вольность») и равенство всех граждан перед одинаковыми для всех законами, Екатерина достигла лишь того, что дала «вольность» дворянству и доставила ему влиятельное положение в местной администрации. «Вольности» же крестьянам дать ей не удалось, даже и в малой доле. Такой неуспех личной политики Екатерины приписывается справедливо тому, что императрица, по условиям своего времени, много зависела от дворянской среды, из которой она должна была брать своих сотрудников и в которой нашла себе поддержку при вступлении на престол. Когда личные взгляды Екатерины совпадали со взглядами дворянства, они осуществлялись; когда же совпадения не было, императрица встречала непонимание, несочувствие, даже противодействие, и обыкновенно уступала косности господствующей среды.

Но так бывало в тех делах, которые касались, главным образом, сословной жизни и затрагивали существенные интересы дворянства. В других областях своей деятельности просвещенная императрица не была так связана и не встречала вообще препятствий, кроме разве того, что собственные ее философские и политические взгляды и правила оказывались вообще неприложимыми к практике, по своей отвлеченности и полному несоответствию условиям русской жизни.

Но раз императрица ставила себе достижимую жизненную задачу и начинала практически осуществимое дело, — она во всем блеске обнаруживала свою просвещенную гуманность и либерализм и достигала больших и благих результатов.