Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

 — Мне казалось, эта штука называется иначе — астрал там, ментал, хроники Акаши в крайнем случае.

— Астрал, ментал, отнял, достал, — добавил Роман насмешливо. — Хроники Акаши не просят каши. Какая разница? Вселенское поле информации существует, веришь ты в него или нет, у него миллионы уровней, называй как хочешь.

— Жди. — Афанасий скрылся в светящейся глыбе гостиницы.

Подошла Зара, никак не выражая своего нетерпения.

— Прошу прощения, — виноватым голосом сказал Роман. — Придётся подождать ещё с полчаса.

— Давайте хотя бы отъедем от гостиницы, здесь мы у всех на виду.

— Конечно, вы правы, извините.

Казах–водитель сел за руль, «Нексия» развернулась и заехала в проулок за гостиницей, скрытый рядом елей и плохо освещённый.

Трое спутников Романа посмотрели на него с одинаковым ожиданием.

— Я посижу один, — вынужден был сказать он.

Казах, Зара и телохранитель молча выбрались из машины, по–прежнему не выдавая своих чувств. Они работали и доверяли тому, кого опекали.

Роман закрыл глаза, настроился на вхождение в ритм просветления ; Олег Харитонович называл это состояние светозарень .

Сознание птицей рванулось в небо, вознеслось над площадью, над гостиницей, над стадионом и прилегающими к нему постройками, над ущельем Медео. Справа разлилось нежное золотистое сияние, просверленное оранжевым тоннелем солнца, слева, на востоке, сгустилась серо–фиолетовая мгла. Гостиница унеслась вниз друзой разноцветных светящихся кристаллов. Горные склоны Заилийского Алатау выросли угрюмыми каменными бастионами, превратились в мозаичную металлическую коросту над чёрными провалами.

Приблизилась гигантская трещина в этой коросте — ущелье Чимбулак.

Роман растворился в воздухе, проникая во все уголки ущелья, нашёл гостиницу, в которой ему удалось пожить несколько часов. Гостиница была окутана медленно меняющими форму струями цветного свечения.

Этаж, где поселился Баймухамет Ессеев, был заполнен неприятным зеленовато–коричневым туманом, создающим впечатление недоброго отторжения. Кроме самого Ессеева, претендующего на власть в стране, здесь поселились поддерживающие его чиновники и охранники, носители злобных агрессивных пси–сфер.

Свечение их «мозгов» и создавало негативное биоэнергетическое облако, к которому не хотелось притрагиваться.

Роман поёжился, разделил свою «птицу сознания» на две. Одна метнулась назад, нашла алое, с золотым отливом, групповое поле экстрасенсов Афанасия, уже предупреждённых полковником о возможном пси–контакте. Вторая нырнула в гостиницу Чимбулака, просочилась сквозь стены номера Ессеева, зависла над его мрачной каменно неподвижной «скульптурой», окутанной непроницаемой серой пеленой.