Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Юна притихла, продолжая сжимать руку мужа своими ладошками, глядя на тронутый желтизной осенний пейзаж вдоль дороги, потом задремала.

Роман вспомнил, как он летел из Алма–Аты в Астану, а потом из столицы Казахстана в Санкт–Петербург.

Конечно, казахский Поводырь принял меры для поимки русских «диверсантов», особенно — экзора, вычислившего носителя инопланетной сущности. Но Роман, во–первых, действовал расторопно, поскольку его сопровождали местные сотрудники «Триэн», заранее просчитавшие все маршруты отступления, а во–вторых, в режиме просветления он легко проходил все проверки и вадил , то есть «отводил глаза» агентам Поводыря, которых оказалось неисчислимое множество среди дорожно–постовой службы и работников аэропортов.

Тем не менее никто не заподозрил в «гражданине Белоруссии Иване Савельевиче Зотиче» русского экстрасенса, никто не требовал пройти в отдельный кабинет для спецконтроля и никто не остановил машину, в которой Роман в сопровождении Зары и охранника Миши ехал из Чимбулака в аэропорт. Правда, с облегчением он вздохнул только в Петербурге, где его встретили люди Малахова и доставили в Выборг.

Роман представил рожу Бикчентаева–Охотника, и у него свело скулы. Встретиться с этим нечеловеком ещё раз, даже в пси–пространстве, не хотелось.

Домой приехали вечером, к ужину.

— Я быстренько приготовлю овощи, — предложила Юна, раздевшись и заглянув в холодильник.

— Нет, пойдём посидим в ресторане, — отказался Роман. — Отдыхать так отдыхать. Предлагаю сходить в «Крепость», мы там ещё не были.

— Ты же не любишь ходить по ресторанам, — удивилась она.

— Не люблю, но кто знает, когда ещё удастся так расслабиться.

— Ты чего–то недоговариваешь.

— С чего ты взяла? — Роман обнял жену, заглянул в мерцающие светом счастья глаза. — Я всегда признаюсь во всех грехах.

— Мне так кажется. — Юна высвободилась из объятий. — Ладно, ресторан так ресторан, пойду переодеваться.

Он задумчиво посмотрел ей вслед. На душе скребли кошки, он никак не мог найти объяснений этому ощущению, но Юна удивительным образом почувствовала его внутреннюю неудовлетворённость, словно камертон отзываясь на любое изменение эмоций, и это означало лишь одно: она его любит!

Я тебя тоже люблю! — признался он мысленно, поблагодарив небо за то, что оно их соединило.

Вечер в ресторане прошёл камерно, спокойно, тепло.

Однако предчувствия Юны, да и его собственные, начали оправдываться уже рано утром. Они ещё спали, когда Романа разбудил звонок мобильного. Звонил Олег Харитонович:

— Извини, висв, что бужу, надобность есть.

— Сейчас. — Роман вышел на кухню. — Слушаю.

— О событиях на Луне слышал?

— Нет, новости совсем свежие.