Усни, красавица

Что-то ее останавливало, чтобы закричать: «Там мертвое тело!»

– И там все сгорело, да? Ничего не осталось?

Господи, какая у нее противная, хищная рожа с торчащим из нее костяным носом! Ее волнует только одно – что еще удастся наследовать от собственной дочери.

– Там Осетров, – произнесла, сделав над собой усилие, Лидочка.

Подошли Эдуард и молодой парень в бушлате.

– Не исключено, – громко сказал Эдуард, – что мы отыскали участок, который вас интересует.

– Кто там? Где там? – визгливо спросила Татьяна, отмахиваясь от Эдуарда, потому что нутром почувствовала, что главное – в словах Лидочки.

– Там Осетров. Он мертвый, – сказала Лидочка. – Его убили.

– Как так? Какой еще Осетров? Кого убили?

– Любовник Алены. Осетров. Вы его должны знать.

– Ну, я его видела – один раз или два… Он совершенно не пара Алене, – сказала Татьяна. – Кто его убил и зачем?

– Я не знаю, – ответила Лидочка и обратилась к Эдуарду: – Можно я сяду в вашу машину? У меня голова кружится.

Надо отдать должное Эдуарду, он достаточно быстро с помощью Саши сообразил, что же произошло, и отвез Лидочку с Татьяной к милицейскому посту на станции. Оттуда Лидочка смогла дозвониться до Шустова.

Лидочка возвратилась домой только вечером. Сначала им пришлось ждать местных милиционеров, которые ехали с какого-то объекта и никак не могли доехать, потом, вместо того чтобы мчаться на место преступления, милиционеры, все трое, начали допрашивать Сашу и Лидочку, будто те сами убили Осетрова.

К счастью, тут возникла Татьяна Иосифовна и заявила, что если не будут немедленно приняты реальные меры, она звонит в газету «Правда» с сообщением о том, как местные внуковские бандиты во главе с местной милицией расправились с заведующим отделом ЦК КПСС. Заявление Татьяны ввергло в полную растерянность милиционеров: толстый старшина с лицом хомяка, словно он заложил в защечные мешки по теннисному мячу, намеревался было изматюгать грозную бабу в норковой шубе, но в ответ получил от Татьяны столь изысканный матерный монолог, что на цыпочках ушел из комнаты, а Саша-Шерлок Холмс спросил:

– Где сидела, паханка?

– Не грубите, молодой человек, – сказала Татьяна. – Я политическая.

В комнату заглянул старшина и сказал, что машина будет в исправности через десять минут, но тут приехал Шустов с капитаном и, к великому облегчению местной милиции, сообщил, что Осетров проходит по его делу, после чего старшина с лицом хомяка стал вежлив, предупредителен и даже шустр.

Лидочка отказалась снова ехать в поселок, и Шустов отпустил ее восвояси. Зато Татьяна, отдохнувшая и чувствующая собственную значимость, сказала, что поедет с Шустовым и толстяком из внуковской милиции. С ними же отправился Саша-Шерлок Холмс.