Усни, красавица

Он снова опустился на стул и деловито спросил:

– Зачем задавали вопрос?

– Потому что я рассуждала, – сказала Лидочка, – говорить про деньги или не говорить.

– И что рассудила? – Разговор стал совсем уж мирным.

– Если бы рейс, скажем, завтра или сегодня ночью, – я бы предпочла рискнуть.

– Чтобы вы пытались из меня выбить информацию о деньгах. Может быть, вам бы это не удалось. И пришла бы милиция. Или кто-то еще. Мы не в джунглях.

– Мы в джунглях, – печально возразил Петрик. Но глазенки у него зажглись жадной надеждой.

– Если бы самолет был завтра, вы бы меня убили, как только я сознаюсь.

– Почему? Мы никого не убиваем.

– Вы еще можете изображать справедливый гнев?

У Петрика не было чувства юмора. Он очень рассердился, и даже рука сжалась в кулак.

– Успокойтесь, – сказала Лидочка. – Вам нет нужды меня убивать. Потому что до самолета осталось всего ничего. Свяжите меня, и дело с концом.

– Значит, скажете, где бабки?

– Вы должны были давно догадаться. Я знаю, где они. Они у лейтенанта Шустова.

Позже Лидочка не могла себе объяснить, какой черт дернул ее за язык! За секунду до этого она и в мыслях не имела подобной дерзости. И, совершив этот глупейший шаг, Лидочка даже не сообразила сразу, что наделала.

– У какого лейтенанта? – тихо спросил Петрик.

– Вчера. В поселке. Они их нашли. Тридцать пять тысяч. Осетров закопал их.

– А ты откуда узнала?

– Шустов сказал. Тридцать пять тысяч. В жестяной банке.

– Почему Шустов сказал?

От двери раздался голос Сони. Ее было почти не видно за прикрытой дверью.

– Шустов к ней неровно дышит.

– Помолчи, – приказал Петрик.

Он поднялся, подошел к окну, он думал.

– А где была закопана жестяная банка? – спросил он.

– Не знаю. Откуда мне знать. Шустов сказал, что была банка и в ней тридцать пять тысяч.

– Нет, – сказал Петрик. – Я тебе не верю. Я ятвягам верю. Я верю, что Осетров сам искал деньги, потому и приехал на дачу, чтобы их найти. Думал, что Алена их там припрятала. Потому и приехал. А не для того, чтобы от милиции скрываться. От милиции так не скрываются, а ради бабок он уже женщину убил, значит, он на все пошел бы.

– Вот и не признался, – сказала Лидочка.

– Нет, не верю. Деньги у тебя.

– А может, их Татьяна Иосифовна нашла? – спросила Соня из-за двери.

– Она бы не стала Лидии Кирилловне говорить. Она бы никому не сказала! Она бы уже на дороге в Израиль находилась, кем мне быть!

– Гоша, – попросил Петрик, – будь дружок, покажи этой суке все, что ты умеешь делать.

– В Израиль, – повторил Гоша. У него были прижатые к голове уши и подбородок, убегающий, как у Габсбургов. – Петрик, дай мне ее трахнуть, – попросил он, как будто попросил купить мороженого. – Дай я ее потяну!

– Ой, не надо! – испугалась Соня. – Ой, не надо, мальчики!

– А что, – сказал Петрик, – это идея.