Усни, красавица

Давай.

– Не надо! – завизжала Соня.

Петрик, почти не оборачиваясь, – угадал, куда бить, ударил ее в висок. Соня сползла вниз по двери – толстые руки были растопырены, как у старой куклы.

Гоша рванул к себе Лидочку, от него пахло чесноком, он упал на диван, подмял Лидочку и стал рвать на ней свитер – было тяжело, вонюче, нечем дышать… и страшно… Ей хотелось утешить себя, что у него не получится, он не сможет… это все бред, это снится, – но у Гоши были каменные руки – можно было лишь царапать их – трещала материя, и Петрик, она на мгновение, крутя головой, увидела, как он улыбается, глядя вниз, и с удовольствием закуривает…

Лидочка понимала, что она должна успеть все сказать – сказать прежде, чем Гоша изнасилует ее.

– Я скажу! – закричала она.

– Пускай он… пускай отпустит.

– Ни хрена! – рявкнул Гоша.

– Я тебе говорю – отпусти!

Но Гоша не слышал – он сражался с одеждой Лидочки и никак не мог все распутать.

И вдруг он взвыл и освободил Лидочку. Он поднимался, держась за бедро, видно, Петрик ударил его ногой.

Он матерился – тупо и страшно – и пошел на Петрика.

– Стой! – Петрик отступил в коридор.

– Я убью тя! – ревел Гоша. – Убью!

– Стой! – Петрик скрылся в коридоре. Гоша – за ним, и оттуда, из коридора, послышались короткие сухие удары – выстрелы. Крик Гоши оборвался на низкой, контрабасной ноте. Потом что-то мягкое и тяжелое ударилось об пол…

Лидочка догадалась, что это упал Гоша. И ей было радостно и тихо. Как будто все уже кончилось.

Петрик вошел в комнату. Он держал в руке пистолет.

– Ты его убил? – Оказывается, Соня присела за шкафом, в углу. Это она спросила шепотом.

– Он бы меня кончил, – сказал Петрик. – Ну ладно, времени в обрез.

Он наставил пистолет на Лидочку.

– Слушай, Лидия Кирилловна, мне теперь терять совершенно нечего. Или я вырываюсь из этой страны, или мне конец. Ты понимаешь…

– Алик, – просила Соня, так и не поднимаясь с пола, – Аличка, Петрик, не надо.

Соня не ответила, только ныла.

Петрик не обращал на нее внимания.

Он смотрел на Лидочку.

– Говори, где бабки. Иначе я стреляю. И это хуже, чем то, что хотел сделать с тобой мальчик Гоша. Я стреляю тебе в руку. Потом в другую…

– Деньги в шкатулке, в двойном дне. Я их случайно нашла. На кухне, на столе, – быстро заговорила Лида.

Лидочка поняла, что смертельно устала и ей ничего не нужно – ни денег, ни правды, ни торжества справедливости…

– Сонька, проверь, – приказал Петрик.

– Сейчас, – сказала Соня, поднимаясь, – сейчас, одну минутку.

Она поднялась, держась за стену, и так, перебирая рукой по стене, по шкафу, вышла на кухню.

– Переверни, – объяснила ей вслед Лидочка, – и потяни.

– Я не знаю, – откликнулась Соня, – не получается.

– Вставай, – приказал Лидочке Петрик, не опуская пистолета. – Покажешь ей, как надо.