Усни, красавица

Помимо симпатии к прелестной женщине, что так остро и недоброжелательно почувствовала Инна Соколовская, которая надеялась женить на себе Шустова, Андрей Львович имел и дополнительные виды на Лидочку. По обстановке в квартире, по количеству книг, по одежде этой женщины, ну и, конечно же, на основе информации, походя выуженной у коменданта, лейтенант Шустов понял, что Лидочка – не простая жиличка и не простая гражданка, а ее муж не какой-нибудь искусствовед, а член-корреспондент Академии наук и член президентской комиссии. В последние месяцы Шустов принялся коллекционировать нужных людей, ибо понял, что пора уходить в большую политику, где чувствуется такой дефицит квалифицированных юристов и решительных молодых людей, готовых навести в стране спокойствие и порядок. А в таком случае Берестовы могли ему понадобиться. Только не следует думать, что Шустов был циничным и на все готовым карьеристом – все его политические планы пока что оставались в его воображении.

Временно признав свое поражение в вопросе о верблюжьем цвете пальто, Шустов сделал вид, что удовлетворен данным ответом, и стал задавать следующие вопросы.

– Что еще вы может сказать о пострадавшем? – спросил он.

– Ничего, – ответила Лидочка. – Кроме того, что он был модно пострижен.

– То есть без головного убора?

– Разумеется, Андрей Львович. Иначе бы я не догадалась, что он толстощекий и модно пострижен.

– Вы его раньше видели?

– Могла видеть его с Ларисой, но не обратить внимания. Он не первый и не последний толстощекий кавалер нашей фотомодели.

Лидочка постаралась не вкладывать в эту фразу никаких эмоций, чтобы не навлечь на себя новых вопросов следователя.

– Откуда вы знаете, что она фотомодель? – сразу вцепился в это слово Андрей Львович.

– Потому что все в доме знают о том, что она – фотомодель. – На этот раз Лидочка вложила в наименование обозначение профессии.

Шустов был цепок, но не чуток. Его удовлетворил ответ.

– На какой автомашине прибыл пострадавший? – спросил следователь.

При ближайшем рассмотрении глаза у следователя оказались не совсем черными, а темно-шоколадными, но все равно совершенно непрозрачными, что смущало Лидочку, потому что она не могла заглянуть внутрь следователя. Пальцы у Андрея Львовича были не очень короткими, но сильно сужались к концам, и ногти были острыми, как у женщины.

– Пока следствием не выяснено, кто в этой ситуации пострадавший, а кто нет, мы с вами воздержимся от оценок, хорошо? – спросила Лидочка исключительно для того, чтобы перехватить инициативу.

– Это не оценка! – Андрей Львович повысил голос, и Лидочка подняла вверх густые брови – чуть растерянно и почти жалобно. Глаза ее излучали беззащитность, и лейтенант смутился.

– Может, вы хотите чаю? – спросил он.