Усни, красавица

Но она не любила выражений типа «разгул демократии» или «Эльцина на плаху!», тем более «Демократов на виселицу!», хотя бы потому, что в этом была некоторая несправедливость. Ведь ей, Лидочке, никогда не придет в голову звать к топору или отправлять на плаху коммунистов. А ее как демократку кто-то желает обезглавить. А с сегодняшнего дня к категории желающих присоединились обитатели вишневой «Нивы» и, возможно, сыщик Шустов.

– Я вам советую, – продолжал между тем Шустов, – не рассказывать знакомым о ваших наблюдениях, особенно о номере машины. Надеюсь, никто об этом не знает?

– Никто, – твердо ответила Лидочка. – Кроме одного человека.

– Это еще кто? Подруга?

– Нет, комендант Каликин.

– Зачем вы ему рассказали?

– Я ему специально не рассказывала. Просто я при нем вспомнила номер «Нивы».

– А он предложил мне сообщить об этом в милицию.

– Правильно. А когда это было?

– Вчера в половине второго. После того как я побывала у вас с фотографиями. Помните, я принесла фотографии, а потом пошла домой. Каликин мне стекло вставлял.

– И почему же вы не пришли к нам?

– А я как-то не составила о вас благоприятного впечатления, – ответила Лидочка. – К тому же я спешила на поезд.

– Могли позвонить. Для этого не надо благоприятного впечатления.

– Мне показалось, что вам все это дело – до лампочки.

– Не знал я, что вы пользуетесь такими выражениями! – зло заметил лейтенант. – Но следовало бы думать, что независимо от ваших предположений у вас есть гражданский долг.

– Извините, очевидно, вы правы, а я не права. Но я очень спешила.

– Ваше счастье, что вас никто не пристукнул по дороге, – заявил милиционер. – А если бы они знали о номере, то точно бы пристукнули.

И тут к Лидочке возвратился вчерашний ужас – ужас, пережитый на поселковой дорожке перед молодым человеком в джинсовой курточке, который бежал за ней. Господи, как все понятно и просто…

– Что вы замолчали? – вторгся в ее страх голос лейтенанта. – Что-то уже было? Да говорите вы!

– Было, – призналась Лидочка.

Она рассказала лейтенанту о ее вчерашнем преследователе. Лейтенант слушал невнимательно, будто мысленно торопил ее, поддакивая и кивая головой, словно говоря: «Ну я же вас предупреждал!»

Лидочка видела это нетерпение, но не могла остановиться и рассказывать короче – словно сидела перед исповедником и должна была выложить ему все свои грехи. Сама на себя злилась за это, но продолжала тонуть в подробностях.

– Ясно, – прервал наконец ее рассказ Шустов. – Он побежал к шоссе, так что в поезде его не было. Значит, послали одного.

– Но, может быть, это совпадение… какой-нибудь сексуальный маньяк?

– Если вам так приятнее думать, – сказал лейтенант, – то пожалуйста.

Наконец-то она услышала в его голосе иронию.