Усни, красавица

Ни мама, ни Соня. Они вели себя как в театре, ожидая игрушечной дуэли Гамлета с Лаэртом, а не холодного тела на ковре и не милиционеров, которые громко разговаривают, курят и даже матерятся, переступая через труп молодой женщины.

Может быть, она все же обманула Соню? Может, она решила умереть, но скрыла это решение от близких?

Нет, сказала себе Лидочка. Весь этот роман был понятен, и время для самоубийства было давно упущено.

– Хотела бы я посмотреть ему в глаза, когда он узнает, до чего довел Аленку, – сказала, подытоживая монолог, Соня.

– А кто ему скажет? – отмахнулась Соня.

– Я думала, что ты уже сказала.

– Не надо песен, – отрезала Соня. – Я считаю, что он косвенный убийца Аленки. Неужели я буду с ним разговаривать?

– Ты хочешь рассказать о нем милиции?

– А ты думаешь, что я должна его щадить? Ты что, забыла, что моя лучшая и единственная подруга находится в морге и, может быть, ее уже разрезают – с них станется! – а я должна покрывать ее убийцу?

– Это твое предположение.

– Вот именно об этом предположении я и хочу сообщить, – ответила Соня, и глазки ее, маленькие за очками, стали такими холодными и злыми, что Лидочка даже пожалела товарища из ЦК.

– Я бы на твоем месте не лезла в это дело, – заметила Лидочка.

– Спросят – отвечу. Я не отвечу, Татьяна скажет. Или кто-нибудь из отдела.

– Ах, конечно, – вырвалось у Лидочки. Как же она не подумала – в отделе три года кипит, потом тлеет роман между двумя сотрудниками. Роман, о котором знают все и о значении которого наверняка имели беседы с Олегом Дмитриевичем его товарищи. А может быть, знали, но не придали значения? Махнули на него рукой? Как бы то ни было – весь отдел, конечно же, в курсе дел, вернее всего, привык и смирился, как со скрипящей дверью в комнату, но теперь-то, после трагедии, Олег Дмитриевич окажется под лучами прожекторов, и неизвестно, удастся ли ему выкарабкаться из этой истории. Если Алена хотела отомстить, то, очевидно, ее месть осуществится.

– А Татьяна Иосифовна знала о нем?

– Разумеется, знала. И не выносила его. Да, она плохая мать, она равнодушный, глухой к чужим бедам человек, но когда дело касается мужчин, ее нюх начинает работать. Она давно отговаривала Алену… но разве на нее повлияешь?

– Значит, вчера ты знала, что Алена решила припугнуть товарища Осетрова?

Соня прищурилась, размышляя. Лидочка чувствовала, что права, и видела, что Соне не хотелось признаваться в излишней информированности.

– Я не знала, – сказала она наконец. – Конечно, я не знала. Но догадаться могла. Дурак бы на моем месте догадался.

– Она впервые это проделывала с ним?

– У нее такое в жизни уже было.

– А Осетрову она только грозила?

– Лидия! – не выдержало сердце Алениной подруги. – Ты говоришь так, словно не Осетров убил Аленку, а она сама его убила.