Усни, красавица

Она ее обнаружила утром.

– Это случилось ночью?

В их разговор вмешался чужой голос и сказал:

– Это шестое стройуправление?

– Повесьте трубку, вы мешаете, как вам не стыдно! – сказала Татьяна Иосифовна. И в голосе ее была такая убедительная сила, что тот, неизвестный мужчина отключился. – Представляете, Лидочка, – сказала Татьяна. – Я сидела и спорила о каких-то не очень важных вещах с этой Софьей, когда моя единственная дочь умирала… я никогда себе этого не прощу.

– Я не уделяла ей должного внимания. Так сложилась моя жизнь.

– Боюсь, что вы вряд ли могли бы что-то сделать. – Лида говорила то, что Татьяне хотелось услышать. – Ваша дочь была взрослым человеком и сама решала, что ей делать.

– Людям кажется, что они решают. На самом деле – они рабы случая. В нашем роду женщины погибали от любви.

Заявление было сомнительным, но Лидочка его не оспаривала. Ей хотелось узнать, каким образом Татьяна узнала о гибели дочери.

Татьяна сама решила эту маленькую загадку.

– Меня вытащили к телефону, который в километре от дачи. Телефонограмма. Это так называется. Коменданту поселка звонили из Аленкиного института. Мне невыносимо думать, что в институте уже знают. А когда я сюда пришла, оказалось, что звонили еще из милиции. Вы не представляете зачем?

– Молодой человек, вежливый? – спросила Лидочка.

– Тогда я знаю, что он сказал.

– Даже знаешь, что сказал?

– Он попросил прощения, что действует не по правилам, но он очень занят и выражает свое соболезнование…

– Что-то в этом духе.

– Но ему главное было узнать, когда от вас уехала Соня и оставались ли вы на даче одна.

– Ты чудо – Лидочка. Именно так… – Татьяна сделала паузу. Потом воскликнула: – Неужели он подозревает, что я могла приехать в Москву, чтобы предложить своей дочери снотворные таблетки?

– Нет, лейтенант Шустов любит порядок. И он, на всякий случай, ищет подтверждения показаниям других лиц.

– Ты имеешь в виду Соньку? Но ведь она не уезжала! Мы с ней засиделись – я ее не люблю, но я к ней привыкла. Мы засиделись, а потом она уехала утром, ранней электричкой. Впрочем, что я говорю… не все ли равно, кто звонил и кто уехал! Мне так трудно поверить… я еще в шоке. Меня тут накачали таблетками. Как будто мать может пережить смерть своей дочери, если выпьет флакон валерьянки… Лида, Лидочка, скажи, скажи, в чем я виновата? Что я не сделала? Что я должна была сделать?

– Не казните себя, Татьяна Иосифовна. Ведь, может, и лучше, что это случилось, когда вас не было рядом – иначе вам было бы еще тяжелее.

Лидочка никогда бы не посмела сказать так другой матери – но здесь был особый случай.

Лидочка так и не увидела Аленку живой. Она узнавала ее косвенно, шаг за шагом, из чужих уст. И пока что она не встретилась с настоящим героем, который стал причиной ее смерти.