В одно касание

– А собака в машине была?

Если о Дейзи что-то случилось, я этого не вынесу. Я никогда себе не прощу.

– Нет, – отвечает женщина. – Она сказала, что собака дома.

Мы с Пиппой с облегчением смотрим друг на друга. Ну хотя бы что-то.

– Мы будем на месте, как только сможем, – уверяю я женщину.

Я вешаю трубку и смотрю на Пиппу. Я чувствую себя потерянным и сбитым с толку, и вот мне уже снова десять, и я возвращаюсь домой к маме, которая спит в три часа дня с задернутыми шторами. Мне в душу проникает гнетущее ощущение разочарования и ужаса.

– Думал, ей лучше, – говорю я Пиппе. – Думал, она справляется.

– Я знаю, – кивает она все с тем же обеспокоенным лицом. – Я тоже. Но выздоровление – это не линейный процесс.

Я молчу, потому что не хочу говорить о возможности, что ей могло вовсе и не становиться лучше.

Следующие полчаса мы едем в тишине, а я переосмысливаю все, что раньше считал правдой.

Я думал, маме лучше и ей больше не требуется контроль над каждым моментом ее жизни.

Считал, что смогу со всем справиться.

Единственный раз в жизни я решил, что могу сделать что-то для себя.

– Я отправлю тебя домой, – говорю я Пиппе, когда мы подъезжаем к больнице. Я весь на иголках из-за нервов, усталости и обиды. – Я должен разобраться с этим один. Я вызову тебе такси.

Она смотрит на меня с пассажирского кресла, как будто не верит.

– Да. – У меня внутри все стискивается от напряжения. Мой инстинкт брать на себя ответственность и все исправлять сейчас выкручен на максимум. Но даже я вижу, что все мои предыдущие действия не принесли никаких результатов.

Я просто, на хрен, потерян. Я понятия не имею, что делать.

– Я не поеду домой, – заявляет Пиппа и складывает руки на груди. Я слышу упрямство в ее голосе и тяжело вздыхаю.

Мою грудь скручивает от боли. Все, что мы вчера друг другу сказали, – зря.

– Ладно. – Мы останавливаемся на парковке больницы. – Тогда сиди в машине.

В ее глазах мелькает боль.

У меня нет сил с ней спорить.

В приемном покое дежурная медсестра называет нам мамин номер палаты, и мы спешим дальше по коридору.

Мы подходим к двери, и Пиппа касается моей руки.

– Я подожду снаружи. Если что-то нужно, я здесь.

Я заранее готовлю себя к тому, что внутри меня ждет просто куча дерьма.

В палате мама весело болтает с медсестрами, смеется и улыбается. У нее здесь, на хрен, вечеринка. Она видит меня и вздыхает, закатывая глаза.

– О господи! – смотрит она на медсестер. – Кэндас, я же просила тебя не звонить ему! – Она морщится, когда видит мой синяк. – О, ну что это такое? Как прошла поездка?

Я смотрю на нее и не могу поверить своим глазам. Мой мозг затуманивают гнев и какая-то горькая обида.

– Мы можем остаться наедине? – прошу я медсестер, и они всей стайкой убегают.