В одно касание

Но что я скажу? Моя ассистентка – сногсшибательная райская пташка, по которой я сох в школе? И она отлично ладит с моей собакой? И набила мой холодильник самыми вкусными блюдами, несмотря на то, что вместо списка продуктов я просто рявкнул купить «еды»? И теперь она будет жить со мной и спать через стенку?

А может, еще что-то делать через стенку. У меня кровь приливает к члену от этих мыслей.

– Отлично, – отвечаю я. – Все отлично.

Она ставит тарелки на стол.

– Я хочу прийти на игру.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Джейми, – ее взгляд кажется мягким, но в нем заметно раздражение, – у меня была одна маленькая паническая атака.

Вернее, призналась она в одной.

Она сосредоточенно раскладывает по тарелкам лазанью.

– А ты с меня пылинки сдуваешь.

– Тебе нужна помощь с переездом? – возвращается она на кухню, и я вздыхаю с облегчением. Тему с матчем пока закрыли.

– Нет. Я уже все разобрал.

Она подозрительно на меня смотрит. Ей известно о моем жестком расписании.

– Я нанял ассистента, чтобы помогал мне с Дейзи и со всем остальным.

Мама молча моргает. А потом ее губы расползаются в улыбке.

– Ты? Ты кого-то нанял, чтобы тебе помочь?

– Тут нет ничего такого. – Я смотрю на нее максимально сурово, но чувствую, как у меня подергивается уголок рта.

– Как скажешь. – Проходя мимо, она слегка толкает меня плечом. – Это отлично, дорогой.

В моей груди разливается тепло. Я смущенно опускаю глаза.

– Ну да… – Пожимаю я плечами. – Она кучу всего делает, чтобы я не тратил время и мог сосредоточиться на хоккее.

– Она? – Мама наклоняет голову, и ее глаза загораются.

У меня сердце в пятки уходит, и я исподлобья смотрю на нее.

– Ну да, – снова пожимаю плечами я.

У меня краснеет шея.

– Как ее зовут? – Ее взгляд словно лазерами пронзает меня, и уголки ее губ лукаво приподнимаются.

Я пытаюсь держаться нейтрально и никак себя не выдавать, но при мысли о моей симпатичной ассистентке у меня учащается пульс.

Она довольно, задумчиво мычит.

– Милое имя. Сколько ей лет?

Она учуяла свежую кровь.

Мне двадцать шесть, значит, Пиппе двадцать четыре.

У меня бегут мурашки. Она знает. Она, мать твою, знает!

– Немного младше меня.

– М-м. – Она с улыбкой кивает и смотрит на меня. – Интересно.

Я нервно запускаю пятерню в волосы.

Я тяжело вздыхаю, потому что в моих страданиях сейчас виновата не столько мама, сколько я сам со своей несвоевременной любовью.

И я ни секунды не сомневаюсь, что мне точно не стоило просить ее переехать.

– Да! Понятно? – выпаливаю я. – Она очень симпатичная и прекрасно поет, и Дейзи ее обожает.

Мама закусывает губу, чтобы скрыть улыбку, но ее глаза сияют.

– Что?! – взрываюсь я.

Она покатывается от смеха.

Я рычу и закатываю глаза. Умеет же она все из меня вытянуть.