Вечный воин

— Атилла умер, — грустно сообщил ближний.

— Жена убила? — задал я уточняющий вопрос, вспомнив то, что читал когда-то в будущем.

— Нет, кровь пошла из горла, захлебнулся, — ответил гунн.

— Точно не жена? — спросил я.

— Нет, — уверенно произнес он. — Когда зашли утром, она сидела в углу, заплаканная и обоссавшаяся от испуга.

Очередная историческая байка не выдержала испытания реальностью. Уже привык к этому, не удивляюсь.

Я зашел в дом шаньюя. Атилла лежал в тронном зале на столе, устланном большим ковром, который свисал до пола и с боков был закатан в рулон.

Видимо, труп уже обмыли и переодели, потому что следов крови не было видно. Обычно у покойников, так сказать, отсутствующее выражение лица, а у шаньюя было умиротворенное, словно рад избавлению от земных забот. По меркам этой эпохи и многих предыдущих и последующих Атилла был добрым правителем, но в историю войдет, как кровавый убийца, бич божий, а его коварного друга Флавия Аэция, из-за козней которого и были убиты тысячи людей, запомнят, как последнего римлянина. Впрочем, смотря что вкладывать в выражения «бич божий» и «последний римлянин». Если исходить из того, что типичный римлянин в нынешнее время является конченым подонком без стыда и совести, и последнего из них можно считать пределом порочности, а орудие божье плохим не бывает по определению, тогда посмертная слава верна, только вывернута наизнанку потомками.

Как бы там ни было, Атилла мертв. Слово свое я сдержал, отслужив ему верой и правдой, так что никто не посмеет упрекнуть меня в клятвопреступлении, если больше не появлюсь в гуннской армии. Эта мысль показалось настолько прекрасной, что даже не расстроился из-за невыплаченного мне вознаграждения.

Между тронным залом и входной дверью был коридор, по обе стороны которого располагались по три комнаты для рабов. Входы в комнаты, обычно завешенные кусками плотной материи, сейчас были открыты. В них было только по низкому деревянному топчану от стены до стены, застеленному тюфяками, набитыми сеном. Обслуживали шаньюя только мужчины, поэтому я удивился, увидев в первой справа комнате сидевшую на топчане девушку с распущенными, светлыми волосами.

Голова была понурена и волосы закрывали лицо. Только по белой шелковой рубахе я догадался, что это несостоявшаяся жена Атиллы. Скорее всего, ее убьют. Не по обычаю, а чтобы таким способом выразить горе по поводу смерти любимого вождя. Остальных жен покойного тоже ждет незавидная судьба. Те, у кого есть взрослые сыновья, перейдут к ним присматривать за внуками, а матери девочек и бездетные станут у них прислугой. Это в лучшем случае, потому что могут и прикончить, чтобы не достались больше никому.