Вечный воин

Видимо, «растоптала» их, выполняя тяжелую домашнюю работу, несмотря на то, что дочь вождя. Это тоже работало на образ раба.

Обычно у ворот дежурило около сотни воинов. Сейчас всего одиннадцать человек стояли кривым кругом и что-то спокойно обсуждали. На проходивших мимо не обращали внимания. Один из них, стоявший лицом к нам, посмотрел на Хильду, потом перевел взгляд на меня и кивнул, поприветствовав. Я кивнул в ответ, хотя, хоть убей, не помнил, кто это такой.

Выйдя за ворота, я ускорил шаг и прикрикнул на девушку:

Радомира, как обычно, не оказалось на месте.

Наши седла, попоны и вещи, сгруженные с двух вьючных лошадей, лежали так же кучей, как и вчера, когда прибыли сюда, хотя я приказывал сложить аккуратно и накрыть попоной. В любой другой день я бы отнесся к этому спокойно, потому что воровать у гуннов некому, но только не сегодня. Сказав Хильде, чтобы села на седло лицом к нашим вьюкам и ни с кем не общалась, пошел искать своего слугу, которого моя жена считает рабом.

Нашел Радомира возле костра в компании молодых парней, слуг и рабов, которые, пользуясь уходом хозяев, распивали вино прямо из бурдюка, передавая его по кругу.

Меня словно бы и не видели, по крайней мере, никто не предупредил моего слугу, сидевшего спиной ко мне.

Я отвесил Радомиру подзатыльник, кинул на колени уздечки и поводья и приказал строго:

— Бегом за лошадьми! Одна нога здесь, другая там!

Этого фразеологизма пока нет ни у гуннов, ни у римлян, ни у германцев, но всем он нравится. Кроме Радомира, конечно, потому что часто сопровождается подзатыльником.

Наши кони паслись километрах в трех от городища, поэтому вернулся слуга где-то через час. За это время я напоил Хильду неразбавленным вином из наших запасов и накормил копченым окороком с сухарями.

Других продуктов у нас не было, собирался у Атиллы или Эдекона взять на дорогу. Вино девушка выпила жадно. Наверное, слишком много влаги излила из себя за ночь. Кусок окорока и сухари сперва жевала без охоты, но потом голод взял свое, слопала до последней крошки.

Радомир никак не мог понять, кто этот молчаливый раб, а спросить боялся, чтобы не получить по шее еще раз. Я помог Хильде сесть на вьючного понурого мерина, потому что запрыгивать не умела, что удивило моего слугу.

Любой пацан сейчас делает это запросто. Седел у нас было всего два, поэтому девушка ехала охляпкой, как и положено рабу. Радомир повел этого мерина на поводу, и девушка, наклонившись вперед, судорожно вцепилась двумя руками в гриву, хотя я советовал откинутся на мешки с нашими пожитками, закрепленными на крупе. Впрочем, боязнь свалиться с лошади вскоре сменилась сексуальными радостями, что стало понятно по потерявшему напряжение, порозовевшему от удовольствия лицу Хильды.