Вечный воин

Впрочем, пираты во все времена живут хорошо хотя, за редким исключением, не долго.

Лень — фундамент моей судьбы. Я мог бы сняться с якорем в тот же вечер, отвезти в Рим зерно, которым затарился в Александрии, заработать немного, нагрузиться там еще чем-нибудь и отвезти куда-нибудь, оставаясь честным купцом, если это словосочетание не является оксюмороном. Я поленился. Все равно ночью пришлось бы ложиться в дрейф, чтобы в темноте не налететь на Сицилию. Решил поспать спокойно, а поутру двинуться в путь. Ночью ветер поменялся на северо-восточный и усилился баллов до семи.

Идти против него галсами мне тоже было лень. В итоге проторчал на рейде Карфагена два дня.

Первый день потратил на экскурсию по городу. Он защищен довольно мощными стенами, которые кое-где высотой метров двенадцать, и башнями метров на пять выше. На башнях, даже прямоугольных, круглые деревянные крыши, напоминающие азиатские соломенные шляпы. Планировка города сейчас, как в римских каструмах: улицы идут строго с севера на юг (кардо) и с запада на восток (декуманус), образуя квадратные кварталы. Проходящая через центр, где главная площадь, имеет прилагательное Максимус.

Улицы мощеные, с подземной канализацией, стекающей в море. Дома из песчаника высотой от двух до шести этажей. Плотность населения, судя по толчее на улицах, почти такая же, как в Константинополе. Много безносых. Как мне позже объяснил торговец на рынке, так вандалы метят рабов.

В северо-восточной части, дальней от моря, на срезанном холме высотой метров шестьдесят находится цитадель Бирса, которая даже величественнее, чем будут рассказывать о ней тунисские гиды. У нее свои крепостные стены, но та, что в сторону моря, общая с городской.

Там сейчас обитает правитель вандалов Гейзерих. Как мне рассказал Менно, два года назад вандало-аланские олигархи взбунтовалась против усиления диктатуры. Восстание было подавлено жестоко: несколько тысяч человек были после пыток распяты на крестах. Аристократическая республика, если так можно выразиться, сменилась монархией. С тех пор Гейзерих редко покидает цитадель, охрану которой увеличил втрое. Понимая, что меня туда не впустят, даже если сумею объяснить смысл слов «турист» и «экскурсия», не стал карабкаться в жару вверх по склону, пошел на рынок.

В Тунисе мне когда-то понравились плоды кактуса опунция, который там рос на пустырях, как сорняк, или в виде живой изгороди. Проблема была сорвать и почистить плод, потому что покрыт колючками. Я посмотрел, как это делает местная детвора — трет его о камень, после чего и сам приноровился. Под кожурой довольно сладкая красноватая мякоть с твердыми косточками, которая на вкус что-то среднее между киви и спелым крыжовником с привкусом алоэ.