Дважды ночевали в открытом море, взяв бирему на бакштов. Для нынешних мореманов мероприятие это было жуткое. Кроме боязни шторма, ходили еще и байки о морских чудищах, которые по ночам поднимаются из пучины и пожирают тех, кто в галерах, а до тех, кто на «круглых» судах, добраться не могут, потому что надводный борт высокий. Из-за этого ночью на биреме оставался, кроме гребцов, только наряд из трех вандалов, в который отбирались по жребию. Бог должен был указать на неудачников.
На счет высокого спроса на белый мрамор Менно не соврал. Более того, весь груз оптом у нас купил сам Гейзерих.
Как мне рассказали, он человек неприхотливый, к роскоши безразличен, если не считать алчную любовь к золоту, но сейчас, не скупясь, строит арианский храм в Бирсе, который должен стать самым большим и красивым в Карфагенеи во всем его королевстве. Таможенный чиновник, прибывший, чтобы оценить приз и удержать десятину в пользу правителя, как только увидел груз, сразу приказал не продавать его, пока не доложит Гейзериху и не вернется. Решил выслужиться — и свершилось. Вернулся таможенник через пару часов вместе с архитектором, строившим храм.
Это был египтянин, причем настолько важный, что казался карикатурой на индюка. Тщательно осмотрев груз, архитектор заявил, что сгодится все. Видимо, девице с кувшином тоже найдется местечко в храме. Египтянин уехал докладывать королю, а таможенник остался присматривать за грузом, чтобы мы, не дай бог, не продали что-нибудь местному купцу, который дожидался в лодке у борта судна окончания переговоров, надеясь, что они не сложатся.
Вместо архитектора приехал алан, довольно рослый и прямоногий для кочевника.
Одет он был в зеленую шапку с узкими полями, алую льняную тунику и коричневые широкие штаны чуть ниже коленей. На ногах золотистые полусапожки с разноцветной бахромой, свисающей от верха голенищ почти до земли. Туника была подпоясана голубым кушаком шириной в ладонь, за который слева был воткнут кинжал с рукояткой из слоновой кости и в ножнах из черного дерева, скрепленного золотыми скобами. На шее золотая гривна, концы которой выполнены в виде волчьих морд, причем такая массивная, что напоминала хомут. На левой руке браслет из прямоугольных пластин разноцветной глазури в серебряной оправе, на правой — из нефритовых пластин в золотой оправе.
На трех средних пальцах каждой руки было по золотому перстню с камнями разного цвета. Радуга, увидев алана, удавилась бы от зависти.
— Я Кордар, казначей Гейзериха, — первым делом представился он. — Мне приказано купить у тебя весь мрамор. Я дам за него пятьдесят золотых монет.
Купец, поджидавший в шлюпке у борта марсильяны, предложил за груз в пять раз больше, и явно не в ущерб себе.
