Вечный воин

Мы вслед за ветром подворачивали влево, а потом, когда стал юго-западным, сменили галс и пошли на северо-северо-запад. К тому времени ветер раздулся баллов до шести, что для Средиземного моря не слабо. Гористый остров казался таким близким, но мы почти до вечерних сумерек ковырялись, пока поджались к нему, попали в почти мертвую зону. Здесь волны были низкие, поэтому пошли на веслах. В небольшой бухточке, открытой только для восточных ветров встали на три якоря неподалеку от берега. Если ветер и дальше будет заходить против часовой стрелки и усиливаться, то в худшем случае нас сорвет с якорей и выбросит на берег.

Вроде бы в таком случае я не должен переместиться, а если ошибаюсь, то не придется бултыхаться в воде или грести в лодке.

Никак не могу вычислить алгоритм моих перемещений, когда и почему они происходят. Пока знаю, что это случается, когда тяжело ранен или смертельно болен. Может быть, когда пытаюсь опередить эпоху, поэтому стараюсь реже использовать те изобретения, до которых еще не доросли. Хотя в кораблестроении и мореплавании делал это часто и оставался без наказания. Может быть, потому, что они не приживались.

Предполагаю, что миссия моя — помогать развитию морского флота. Или какая-то другая, о которой пока не догадываюсь, может быть, к счастью.

Штормило два дня. Ветер усилился баллов до девяти и остановился на южном направлении, изредка заходя немного восточнее, и тогда марсильяну разворачивало кормой к берегу, но якоря держали надежно. При этом у подветренного левого борта стояли наготове баркас, рабочая шлюпка и тузик. Наверное, я должен был спуститься в одно из этих плавсредств и отправиться в следующую эпоху.

Решил остаться, пожить в свое удовольствие, и сделал вывод, что лучше держаться от моря подальше. Буду любить его с берега.

Когда ветер поменялся на северо-восточный и ослаб до умеренного, мы снялись с якорей и пошли к порту Каралис, чтобы запастись едой. Купить у крестьян из деревни, напротив которой мы стояли, не получилось, потому что сразу разбежались, как только увидели, что к берегу плывут лодки с воинами. Я приказал не трогать их запасы. Теперь эти крестьяне — поданные Гейзериха, который не любит, когда грабит кто-то, кроме него.

Зато в Каралисе нам с удовольствием продали все, что мы пожелали: баранов, хлеб, вино, оливковое масло. Задерживаться там не стали, в ночь рванули к африканскому берегу, благо ветер не убился. Во второй половине дня вышли к рейду Карфагена. Никогда еще с такой радостью я не возвращался из рейса.

Вандальский флот в это время двигался вдоль северного сицилийского берега. В шторм затонуло несколько галер и, как минимум, одно «круглое» судно, на котором везли статуи. Гейзерих собирался украсить ими свой дворец.