Вегетация

— Я встретил стаю под Шапкой, но не Бродяг, а уже лешаков, — подтвердил Егор Лексеич. — Не знаю, опасные ли были, но напали. Мы хлопнули парочку.

— Это Зов, — заявил Перхур. — Он раз на восемь лет случается. Восемь лет — срок делянки. Где-то, значит, рубят какой-то лес, он и зовёт на помощь. Лес, я думаю, на Бурзяне, а Зов по пчелиным дорогам раскатывается. Если Бродяга попадает на пчелиную дорогу, то слышит Зов и уходит на него. А где лежат пчелиные дороги, никто не помнит, пасек-то больше нет. Но бурзянка самой знатной пчелой была. Королевской.

— Без насекомых лесу не прожить, — подтвердил умозаключение Перхура Егор Лексеич.

 — Я точно знаю. Так что вполне возможно, что Зов — с Бурзяна.

— Там, на юге, совсем какая-то херня творится, — заметил Тайсон. — Про Мурадым слышали? Я-то сам не добирался, а кто был, говорят, что деревья в ущелье корнями выламывают камни и сбрасывают сверху на бригады.

— Может, просто так обвалы?

— До хуя для просто так.

— По Кувандыку, говорят, снова слепожары поползли, — сообщил Перхур. — Лет пятнадцать их нигде не было, и опять объявились.

— Пятна такие здоровенные.

Сами по лесу плывут тихонечко. Угодишь в слепожар — вокруг всё такое яркое делается, красивое. А потом слепнешь. Кто на время, кто насовсем. Если не свалишь оттуда побыстрее, изнутри жариться начинаешь, только не чувствуешь ничего, пока шкура клочьями не полезет.

— Лес — он того, защищается, — авторитетно кивнул Тайсон.

— Не защищается он, — возразил молодой Кайман. — Это мы защищаемся. А он просто живёт. И нас жуёт. Про Бакальские карьеры в курсе?

— Кладбище комбайнов. И чумоходов, и обычных. Их свозили туда и бросали.

А там лес укоренился — и пиздец какой-то начался. Короче, деревья стали выращивать сломанные детали машин, даже узлы. С карьеров полезли твари какие-то самоходные — наполовину машины, наполовину растения. Пока их ещё немного, ну дак ведь до поры до времени. Я сам не видел, но болтали…

Егора Лексеича тронули за плечо — сзади стояла Алёна.

— Ладно, мужики, мне пора, — поднялся Егор Лексеич.

Взяв Алёну под руку, он двинулся к дому своей бригады.

— Всё я узнала, Егора, — негромко сообщила Алёна. — У Алабая в бригаде восемь мужиков вместе с ним.

Лагерь — в Межгорье. Оружие всякое, но таких вертолётиков маленьких нету. Будет воевать с тобой за Бродягу.

Егор Лексеич приобнял Алёну.

— Золотая ты баба, — с чувством сказал он.

Алёна смущённо улыбнулась.

Егор Лексеич привёл её к дому, а сам остался на улице.

Уже темнело, чёрные острия леса вгрызались в догорающую багряную полосу заката, на востоке в густой синеве неба проклюнулись мелкие звёзды. Просеку железной дороги вдали заволакивало белёсым туманом. Было тепло, как под одеялом.