Вегетация

Его бесконечное, замкнутое на себе разнообразие подобно вечному двигателю — это источник неиссякающей жизненной силы. И Митя, чувствуя своё родство с лесом, убеждал себя, что он сильнее своей судьбы. Он добьётся счастья даже здесь, где ему выпало жить, он найдёт и соберёт вокруг себя хороших людей, он непременно сделает что-то важное и нужное.

— Витюра — чмошник, — презрительно заявила Маринка.

А Митю переполняло мудрое великодушие.

— Он любит как умеет. Зато ведь любит.

Маринка покосилась на Митю. Конечно, он хороший. Но очень странный. Когда он говорит про лес — офигеть как интересно и даже страшно. А когда про жизнь — то какую-то хрень несёт. Однако Маринке нравилась его хрень. В Митькином непонимании жизни она чуяла залог собственного превосходства.

— Я знаю, что ты не уедешь, — сказала она, испытующе глядя на Митю.

— Похоже, так, — согласился он.

Митя не сказал твёрдо и точно, но Маринка догадалась, что он уже принял окончательное решение. Догадалась по изменениям в Митьке — лёгким, почти незаметным. Он как-то иначе шагал, иначе держал плечи, иначе двигался, даже говорил чуть иначе — увереннее, что ли, как-то свысока… Маринка где-то уже видела такую манеру. Где? У кого?.. У дядь Горы?..

В ответе Митьки Маринка не уловила горечи — и это взбудоражило её, как обещание удовольствий. Значит, она крепко зацепила Митьку и он станет её Бродягой, её парнем, её имуществом. Серёга, блин, не такой. Он вертится вокруг, но у него всегда свои дурацкие закидоны: ясное дело, он преданный, но, как уличный пёс, не способен кому-то принадлежать. А Митьке деваться некуда. Да он и не видит ничего зазорного в том, чтобы принадлежать.

Маринка заскочила немного вперёд и перегородила Мите дорогу. Митя остановился. Маринка приблизилась к нему вплотную, положила руку ему на затылок — такой же вихрастый, как у Серёги, — и пригнула его голову к себе. Митя всё понял и обнял Маринку. Губы у неё были мягкие и горячие. Митя целовал Маринку уже так, как целуют свою девушку, но не стал её лапать, как непременно полапал бы жадный Серёга, и это Маринку слегка разочаровало. Сейчас она жаждала всего, и разная там культурность ей только мешала. Лес в глазах у Маринки был тёмный-тёмный, затихший, как соучастник, деревья напряжённо растопыривали ветви, движения вязли в густой синеве.

Но Митя вдруг распрямился и оглянулся куда-то в сторону.

— Кажется, там кто-то в кустах…

Маринку весело распалил его страх.

— Чё, Серёгу боишься? — шёпотом дерзко спросила она.

Митя посмотрел на Маринку, и в его взгляде она с удовольствием прочла мягкую готовность не отступить и взять своё.

— Никогда его не боялся, — с лёгкой усмешкой ответил Митя.

Сладкая игра в опасность увлекала, и Маринка поддалась ей.