Вегетация

— Серёга крутой, — поддразнивая Митю, сообщила Маринка. — Он Харлея убил и бросил в болото. Только никому не говори.

Митю позабавило, насколько наивно это звучит. Агрессивные и грубые лесорубы — и Серёга с Маринкой тоже — зачастую были инфантильны, как злые дети. Угрозы и хвастовство у них всегда были про деяния по максимуму.

— Врал он тебе, — сказал Митя. — Впечатление хотел произвести.

Ему стало жалко Серёгу и чуть-чуть стыдно за его убогие выдумки.

Маринка гибко выскользнула у Мити из рук и опустилась в папоротник, и Митя опустился вслед за ней. Он волновался, будто готовился получить награду на празднике. Да, награда заслуженная и праздник никто не отменит, но Митя всё равно волновался. Он стряхнул с себя рубашку и отбросил её в сторону.

— Ого! Откуда шрам? — спросила Маринка, трогая пальцами его грудь.

Митя посмотрел на белое бугристое пятно.

Маринка легла на спину в разлив орляка, её глазища сияли тьмой. Митя принялся расстёгивать тугой ремень на Маринкиных джинсах. Кусты поодаль опять беспокойно зашевелились и зашуршали. Наверное, там было спрятано какое-то гнездо. Митя поневоле оглянулся через плечо.

— Да нету там Серёги, дурак, — тихо засмеялась Маринка. — Серёга далеко, он уже не вернётся сегодня. Он к Алабаю ушёл.

— К Алабаю? — механически переспросил Митя. — Зачем?..

— Выдаст себя за тебя, за Бродягу, и выманит «спортсменов» на засаду. Дядь Гора так придумал…

Митя ещё возился с Маринкиным ремнём, но руки его замедлились.

— Сергей выдаст себя за меня?..

— Заебал ты со своим Серёгой! — рассердилась Маринка.

Пальцы у Мити потеряли пряжку ремня.

— У Алабая — Щука! — сказал Митя. — Она умеет определять Бродяг!

На Инзере у моста пленная Щука схватила его, Митю, за руку — запястье укололи электрические иголочки — и сразу угадала, что Митя — Бродяга.

— Да и хрен с ним! — злобно заявила Маринка.

Сейчас ей было пофиг на все бригады, на Бродяг и «вожаков», а Серёга и здесь не давал ей сделать то, чего она собиралась сделать!

— Алабай его застрелит!..

Холодея, Митя осознал всю самоубийственность Серёгиного поступка. Да и не только Серёгиного. Можно ссориться с братом, драться, можно увести у него девушку — но нельзя обрекать его на смерть! Это было предельно ясно.

— Я должен пойти к Алабаю и выручить Сергея!

В душе у Маринки полыхнули дикая обида и бешенство.

— Ты чё, охуел? — прошипела Маринка. — Вот так меня кинешь, да?!

— Прости, — сухо уронил Митя.

Ему почему-то даже легче стало, что не надо трахаться с Маринкой. Не надо настраивать себя на убеждённость, что с Маринкой — это правильно.

Митя повернулся и потянулся за рубашкой.

Маринка как-то страдальчески всхлипнула за его спиной.