Вегетация

Перед собой он выставил манипулятор с пилой; иной раз у него не получалось обогнуть какую-нибудь сосну, и он легко срезал её у корня, будто ствол был мягким, как масло; сосна обморочно валилась, зашумев кроной в вышине, а харвер уже уходил дальше. Он всё равно догнал бы людей. На больших расстояниях он всегда побеждал. Но до канатной дороги было не так уж и далеко.

Нижняя станция оказалась приземистым сооружением с замусоренным перроном под крышей. Первыми на перрон выбежали Костик и Маринка. К потрескавшемуся бетонному краю уже на штанге подплывала кабина с давно выломанными автоматическими дверями. Костик сразу юркнул внутрь.

— Залазий! — крикнул он Маринке.

Маринка, тяжело дыша, остановилась. Кабина уплывала дальше.

— Я дядь Гору подожду… — ответила Маринка.

Костик хотел что-то возразить, но передумал. Он хлопнулся задом на сиденье и просто смотрел на Маринку. Кабина выехала из-под крыши.

Потом на перрон вывалились Калдей и Фудин, за ними — раскрасневшаяся Талка и Матушкин. К перрону плавно подъезжала следующая кабина. Калдей ломанулся первым, кабина даже закачалась, шаркая мятым бортом по краю платформы. За Калдеем проскользнул Фудин и хлопотливо протянул руку Талке, будто бы та не могла забраться сама. Последним запрыгнул Матушкин.

— Давай к нам! — позвал он Маринку.

Кабина была четырёхместной.

— Куда пятой-то? — отдуваясь, просипел Калдей.

Маринка помотала головой. Кабина опять уехала без неё.

Маринка ждала, вглядываясь в зелень леса. Проползли ещё две кабины.

Наконец за деревьями появились Алёна с Егором Лексеичем и Холодовский. Алёна почти тащила бригадира на себе — подставляла плечо.

— Блядь, старый я… — на перроне прохрипел Егор Лексеич.

Холодовский деловито запихнул их всех в кабину и запрыгнул сам.

Кабина выползла из-под крыши, и полыхнуло солнце.

— Костик-то уже там? — спросила тётя Лёна, кивая на вершину.

— Все там, — подтвердила Маринка.

Казалось, что вершина горы ещё бесконечно далеко. Ободранная кабина, поскрипывая на ржавой штанге, всё никак не могла взлететь — ехала и ехала над травой, над кустами, над мелкими ёлочками.

— Вырвались? — хрипло дыша, спросил Егор Лексеич.

— Рано утверждать, — сухо сообщил Холодовский, сунулся к разбитому окну и выставил в пролом ствол автомата. — Харвер идёт за нами.

Мимо кабинки, жужжа, пронеслись два коптера.

Харвер вынырнул из леса и даже не отвлёкся на здание станции — сразу повернул к трассе канатной дороги. Он будто бы и не спешил, уверенный, что люди никуда не денутся, шагал широко и свободно — и нагонял кабину. С его спины поднялась и распрямилась ручища с чокером, зубчатые челюсти захвата раскрылись. Расстояние между кабиной и чокером неумолимо сокращалось. Мелькали столбы опор.