Вегетация

Костей потом не соберёшь.

— И у Татарина половину бригады вышибло. Мудаки с грозы на Притёсах тормознули, а молния заебошила прямо в скалу, и разряды поскакали от дерева к дереву. Только сам Татарин уцелел. Двоих своих он откачал — мокрой землёй засыпал, двоих не смог, а одного вообще до головни сожгло. Его даже домой не повезли, страшно такого отдавать — в натуре как с крематория.

— Тупой — считай, покойник, — мрачно заметил Егор Лексеич.

— Ёбнулся, что ли? — удивился Кардан. — Если правда лес бунтует, вам там пиздец. Сгинете, как бригада Солиста.

— Солист не с бунта исчез.

— На Ямантау всегда зыбь. Там и бунта ждать не надо.

Многие бригадиры — и Кардан, выходит, тоже — верили, что у леса бывает настроение: то он милостив, то разгневан. Бригадиры придумывали какие-то свои нелепые приметы, чтобы определить это настроение, подмечали какие-то оттенки. Егор Лексеич считал подобное хернёй. Лес всегда озлоблен. Всегда.

— По слухам, весной на Зиргане Сармат со всей бригадой лёг. Причём не под чумоходами. Ты знаком был с этим Сарматом? Он из старых бригадиров.

Но Егору Лексеичу не хотелось говорить о покойниках.

— Лучше скажи, кто на Татлах «вожаков» принимает.

— Как обычно, Ароян сидит, уфимский кассир. Сейчас фарт у бригадиров. Тафгай рубляней поднял — сам охуел.

— Это дело! — оживился Егор Лексеич.

— Ну, поедем мы, — сказал Кардан. — Бывай, Типал. Если захочешь на меня с тыла напасть, я уже метку в Сеть кинул. Все бригадиры узнают, тебе не жить.

— Да не ссы, — ответил Егор Лексеич. — Разобрались же. Пиздуй спокойно.

Кардан сунул два пальца в рот и засвистел по-разбойничьи. Его люди, охранявшие мотолыгу от хозяев, полезли из транспортёра наружу.

Клокоча дизелем, грейдер по обочине обогнул транспортёр Типалова и покатил дальше; на прицепе у грейдера подпрыгивала и моталась бытовка. Улицу заволокли клубы красноватой пыли.

Бригада Егора Лексеича загрузилась в мотолыгу. Двигатель её работал.

— Разворошили тут всё, козлы, — озираясь, проворчал Матушкин.

Холодовский посмотрел на панели с приборами.

— Половины бака нет… Скачали кардановцы.

— Это я сожгла, — тихо сказала Вильма. — Я с вечера тут сидела. Включила мотор, чтобы защита была с радиации…

Маринка возмущённо фыркнула.

Серёга не стал знакомиться с Вильмой. Похоже, эту бабу тут не особенно-то любят, значит, представляться ей ни к чему. Сама потом выяснит у кого-нибудь, кто они с Митяем такие, как их зовут и что они сделали.

Пыхтя, в мотолыгу влез Егор Лексеич.

— Егора, они у нас продукты украли, — доложила ему Алёна.

— Я сам отдал! — раздражённо ответил Егор Лексеич. — Такой закон.

— А чё жрать будем? — сразу встрял Калдей.

— Завтра на Арском камне туристов грабанём.