Верка

Кто-то из них призывал не покидать площадь до тех пор, пока не будут выполнены основные требования к руководству Венгрии, кто-то предлагал свой текст ультиматума Правительству СССР о немедленном выводе войск с венгерской территории, иные призывали к оружию, иные предостерегали от опасности браться за него, звучали обращения к Западу, к Востоку, к Имре Надю, к рабочим, студентам, крестьянам, интеллигенции, войскам и органам безопасности…

А тем временем рабочие в белых касках и синих комбинезонах опутывали туловище вождя тросами, подлаживали краны, подгоняли тягачи и орудовали на пьедестале автогенными резаками.

Вдруг стотысячная толпа замерла, увидев, как гигантская фигура пошатнулась и стала медленно крениться на правый бок. Вот она завибрировала, и в тот же миг ее бронзовое лицо осветило зарево вечернего заката, – Верке показалось, что по зеленым щекам вождя катятся кровавые слезы и от них струятся и разлетаются в разные стороны, словно от пятиконечных звезд, багровые лучи. Несколько раз статуя приостанавливалась, иногда зависала на пару минут, как будто еще надеялась на помилование, но исполнители приговора все ближе и ближе наклоняли ее к земле. И вот, наконец, оставив на пьедестале железные сапоги, она спокойно легла на мостовую. В тот же миг площадь взревела, как будто в осеннем воздухе загремели раскаты весеннего грома.

– Сейчас 20 часов 32 минуты, сегодня вторник, 23 октября 1956 года, – констатировал Антал.

Глядя на сброшенного наземь титана, трудно было поверить, что еще три года назад его истинную смерть оплакивала огромная сверхдержава и ее послушные сателлиты. Тогда дата его похорон была объявлена нерабочим днем, люди шли толпами на траурные митинги, стояли в почетном карауле, произносили пламенные речи, плакали, скорбели и клялись в верности несгибаемому революционеру, непобедимому генералиссимусу, мудрому вождю, верному ленинцу.

И Верка вместе с парторгом отстояла у дорогого портрета свою траурную вахту, и ее захватила стихия всенародного горя, и она глотала горькие слезы, забыв о жутких рассказах политзаключенных и о том, что сама видела в тюрьме. Затем было разоблачение Хрущевым культа личности Сталина, но вначале это воспринималось как скандальное дело, от которого остался неприятный осадок, и лишь со временем она начала понимать роль Сталина в неисчислимых бедах страны.

Пока рабочие прилаживали к поверженной статуе трелевочный трос, один из газосварщиков наклонился над гигантским туловищем, прикрыл свои глаза щитком, и вскоре из-под его руки посыпались желтые искры. Все замерли. Через четверть часа сварщик махнул резаком, и кран поднял высоко в небо отрезанную голову вождя. И снова воздух содрогнулся от вопля стотысячной толпы.