Верка

– Ты уходишь от главной темы, от той красной нити, которой пытаешься опутать меня и затем казнить. Разве я оспариваю ваше правое дело? Разве я агитирую тебя коммунистическими лозунгами?

Разве я халтурный винодел, прибывший в твою страну в качестве оккупанта? Спроси Антала, на какой почве мы познакомились, какие проблемы я решала в Крыму, чем заинтересовала ваших специалистов и какую реальную помощь могу оказать венгерским виноделам. Я понимаю, что посылка в вашу страну даже высококвалифицированных специалистов есть элемент ее оккупации, я не скрываю, что со мною проводилась идеологическая работа, но я очарована вашей страной, независимо от отношения венгров к СССР и СССР к Венгрии.

Но я не приемлю терроризм по отношению к детям, и он должен быть чужд революционному движению, поставившему столь высокие цели и идеалы. Так что, скорее всего, мы не найдем с тобой общего языка, то есть твой смертный приговор повиснет на твоей совести, но не на моем раскаянии.

– Хорошо, я отложу и твой арест, и твою казнь при одном условии: ты позволишь мне осмотреть твой гардероб и твои украшения.

Верка встала, включила свет и раскрыла шкафы, чемоданы, сумки, ящики и ящички. Зуза прошла за ней и начала раздвигать платья, тормошить стопки белья и внимательно все осматривать. У полки с духами она задержалась, долго принюхивалась и сказала:

– Я могла ошибиться в твоей внешности, но на запахи у меня отменная память: в студенческие годы я даже подрабатывала на фабрике по производству косметики тем, что подбирала ароматизирующие добавки. Так вот, у той цыганки улавливались кое-какие оттенки твоих духов.

– Я верю твоим способностям, но давай все же проведем этот следственный эксперимент на трезвый нос. Возможно, ты выдаешь желаемое за действительное.

– Ладно, я согласна с твоими доводами. Давай часик поспим! У меня сегодня зверски трудный день. Знаешь, все, что я говорила тебе… ну, насчет того, что хотела бы иметь такую подругу, как ты, – правда.

Верка проснулась в полдень. В квартире никого, кроме нее, не было. Кругом виднелись следы вчерашнего пира. У нее шумело в голове и было тяжело на сердце: сказался перебор с алкоголем и сорок минут, проведенные перед дулом «парабеллума».

Она увидела бутылку, в ней оставалось немного коньяку, наполнила стакан и машинально его опорожнила. Через несколько минут благодатное тепло уже приятно согревало тело и успокаивало душу. Верка вспомнила, что вот так же по утрам похмелялся Семен, иногда просил выпить с ним, но она всегда отказывалась, потому что не понимала, зачем это делать. Вскоре ей захотелось спать, она вздремнула и проспала до поздней ночи.