Верка

А по большому счету я вообще не боюсь смерти, так что «пли!»

Зуза нарочито рассмеялась, но не стала наводить на Верку пистолет и спросила:

– Если ты не наш враг, то почему тебя понесло срывать планы Революционного Совета? Я еще не убила ни одного человека и стреляла из «парабеллума» всего-то пять раз, но я готова выпустить полную обойму во врага революции.

– Я не знаю, о срыве какого плана идет речь, но если кто-то, похожий на меня, помог предотвратить теракт, направленный против детей, то я горжусь этим человеком, этой женщиной!

– Какие громкие слова! Тебе известно, сколько погибло венгерских детей в период уличных боев, когда мы оборонялись от советских оккупантов?

– Не знаю, но нетрудно догадаться, что гибли и дети, потому что я видела руины пожарищ на улице Юлей.

Только я могу тебя заверить, что никто не намеревался специально приносить в жертву детей.

– Чушь собачья! Горе матери не смягчит сознание того, что ее ребенок погиб от пули, выпущенной в него ненамеренно.

– Да, ты права. Но эта общая беда взрослых людей, которые не могут уберечь детей от своих взрослых игр, несущих порой смерть.

Я же восхищаюсь женщиной, спасшей, по твоим словам, жизни школьников от их преднамеренного убийства.

– Планировавшееся взятие их в заложники, а не преднамеренное убийство, возможно, спасло бы куда больше жизней и детей, и взрослых. Не считай, Верочка, нас круглыми идиотами и кровожадными убийцами!

– Минуту назад ты говорила о преднамеренном решении Революционного комитета использовать детей в качестве заложников для решения своих революционных задач. Пусть какой-то безумец, политик или военный посчитал заранее, что, подставив под дула невинных школьников, он спасет тысячи людей, в том числе детей, младенцев… Во-первых, изначально идея зиждется на преступной основе, во-вторых, успех такой акции писан вилами по воде: противник может отклониться от предполагаемого вами сценария, не согласиться с вашими требованиями, пойти на определенные жертвы и прочее.

В-третьих, вы не представляете, какой международный резонанс вызовет это далеко не гуманное мероприятие, которое СССР наверняка попытается использовать в качестве осуждения Венгерской революции. В-четвертых, я не думаю, что подобное безумие найдет единодушное понимание среди венгров. Уверена, что и у тебя, пришедшей расстрелять меня за срыв этой операции, неспокойно на душе. Так что тебе стоило бы поблагодарить полногрудую цыганку…

– Если вот так рассусоливать, то следует закрыться в своей берлоге, равнодушно смотреть, как варвары топчут твою страну, и покорно ждать своей горькой участи. Нет, мы, венгры, восстали против коммунистического насилия, мы взялись за оружие, чтобы свергнуть тиранов, и наше дело правое.