Верка

Труднее оказалось с прической, потому что требовались горячая вода и вмешательство парикмахера, которого, по понятным причинам, не было, и его роль пришлось исполнять самой. К обеду она сочла свою внешность удовлетворительной и в этом отношении успокоилась. Но душу царапала иная тревога: ее беспокоила судьба Зузы. Веркин мозг метался в поисках варианта помощи своей венгерской подруге и спасительнице. Теперь, когда она попала в беду, Верка поняла, что не просто любит, а боготворит эту удивительную революционерку. И действительно, в Зузе было все, что так нравилось Верке: красота, сила духа, благородство, цепкий ум, женская слабость, кокетливость, неразгаданная таинственность… Она точно знала: Зуза трепетно ждала от нее искреннего признания своего участия в операции по вывозу детей из школы, и если бы у них имелось больше времени для общения, то такое признание состоялось бы непременно.

И вот этой чудной женщине грозит суд или вовсе трибунал. Но как ей помочь, она не знала. Единственное, что ей пришло в голову, так это рассказать все о Зузе Сергею Владимировичу. Постепенно эта мысль стала закрепляться: только с его помощью можно было начать что-то делать. Во-первых, Сергей Владимирович имел связь с нашими войсками и мог помочь найти пленницу, во-вторых, он сам принимал непосредственное участие в спасении школьников и знал, какую роковую роль могла сыграть в этом деле Зуза, в-третьих, она спасала в лице Верки еще и советского разведчика, то есть его коллегу.

К обеду приехал Антал на своей машине и, увидев преображенную подругу, воскликнул:

– Война войной, а ты прекрасна! Я привез немного продуктов и сообщаю, что мой дом и имущество не пострадали, предприятие не разграблено и сотрудники намерены в ближайшее время приступить к работе.

– А что Рудольф? – спросила Верка.

– Уехал. За три бутылки вина советские солдаты залили нам под горлышко два бака бензина.

– Отсюда еще слышны взрывы, а как там?

– То же самое. Но в целом сопротивление контрреволюции подавлено. Повсюду уже работают строительные бригады советских солдат, видели и венгров, участвующих в восстановлении города.

Скажи, пожалуйста, в посольстве вас покормят?

– Скорее всего, нет. Но наверняка будет работать буфет, в нем можно поесть и купить что-нибудь вкусненькое.

– В этом случае нам следует перекусить!

– Давай я покормлю тебя, а мне что-то не хочется.

– Волнуешься? Или чем-то озабочена?

– Меня беспокоит судьба Зузы.

– И меня волнует судьба тысяч венгров. Философски все ясно: волей свыше мы оказались в социалистическом лагере.