Влюбись в меня под музыку

– Чёрт… Мили… Как же в твоём рту оху…

Не позволяю Марку закончить грубость, проталкивая член глубже в ротовую полость и обратно. Несколько раз. Туда-сюда. Неспешно, ведь боюсь задеть нежную кожу зубами, но совершаю движения с превеликим удовольствием. Он так здорово пахнет и на вкус очень приятный. Совсем не вызывает отвращения или неприязни. Только кайф, первобытный голод и усиленное желание, концентрирующиеся горячей пульсацией между бёдер. Потрясающее ощущение. Расслабляющее. Выносящее вон из головы все лишние мысли.

– Быстрее и глубже, Мили… мне очень надо… и на меня смотри, – хрипит Марк, наблюдая за мной из-под опущенных ресниц, и я выполняю.

Сохраняя с ним зрительный контакт, сжимаю каменный ствол пальцами и повторяю те же движения головой, только быстрее и глубже, погружая член до самого горла. Тяжело всё это, но выполнимо. И ни с чем не сравнимо — слышать, как Марк блаженно стонет и материться, видеть, как он дрожит, запускает ладонь в мои волосы и непроизвольно поддаётся бёдрами вперёд, без слов прося ещё и ещё. И я даю, несмотря на то, что слюни уже стекают по подбородку, а щеки болят от интенсивной работы. Не могу остановиться и взять паузу, пока считываю по пылающим жаждой глазам Марка, насколько ему необходимы мои губы, рот и рука, помогающая доводить его до грани. И потому я несказанно удивляюсь, когда через несколько минут он вдруг сам резко оттягивает меня за волосы, отстраняя от члена, и выдаёт твёрдое:

А я даже спросить не успею, почему «Стоп!»? Марк заваливается спиной на кровать и тянет меня на себя. Хоп. Пара секунд. Весь мир совершает поворот — и вот опять его член прямо возле моего носа, а я… а я… Боже ты мой! Я лежу на Марке, утыкаясь промежностью в его лицо.

– Марк! Нет! Ты что?! Так — нет! – пытаюсь слезть с него, но он так крепко удерживает мои бёдра, что у меня нет никаких шансов.

– Это лучше не придумаешь, – его довольный голос щекочет мою чувствительную плоть, и во всех уголках тела шумно и горячо становится. – Расслабься.

Расслабиться? Как это сделать, если моя задница мало того, что восседает на лице у Марка, так ещё и прямо к прикроватной лампе повёрнута? Марк видит всё. Всё! Ужас!

– Я сказал: расслабься, Мили. Я в экстазе от вида. Вижу каждую чёрточку и…

– Молчи! Просто молчи! Ни слова больше не говори! – шиплю я. Лицо горит, сердце набатом гудит в груди.

– Вообще не вопрос, – мурчит засранец и накрывает ртом мой клитор.

Как приятно-то! С ума сойти!

Пока внешне я продолжаю быть напряжена, внутри меня накаляется электрический разряд. Он с каждой секундой искусных движений языка набирает силу, горячей субстанцией заполняет тело, делая его мягким и податливым как кусок пластилина.