Вопреки прошлому

 — Последите, чтобы тачку никто не поцарапал, а когда я вернусь, заплачу в два раза больше!

Их глаза начинают блестеть, а на губах появляются улыбки. Договариваться иногда куда лучше, чем угрожать. На всякий случай уточнив у них, в каком из подъездов квартира тридцать три, я направляюсь к нему.

Запах мочи и протухлости бьёт в нос, и я морщусь, прикрывая нос рукой. Непривычны для меня такие условия проживания. Поднявшись на нужный этаж, я нажимаю на кнопку дверного звонка и жду. В квартире шумят дети, значит, дома кто-то есть. И мне повезёт, если это она…

Когда дверь открывается, у меня от души отлегает тяжёлый груз. Она. Нинэль, не такая ухоженная, как тогда, когда заявилась ко мне на работу, стоит и смотрит на меня перепуганными глазами. По коридору бегают трое детей, скорее всего, погодки. Она смотрит на меня, сдувает со лба выбившийся локон волос и тяжело вздыхает.

— Я хочу просто поговорить, — со спокойной интонацией произношу я.

— Проходите, — отвечает она дрожащим голосом. — Вань, Петь, Маш, бегите в комнату. Сейчас я с дядей поговорю и продолжим убираться. Пока поиграйте немного! — командует Нинэль, хотя по паспорту она Нина.

Дети убегают. Я отмечаю то, как бедно они одеты, и какая гнетущая обстановка в квартире, и у меня прихватывает сердце. Как можно жить в таком месте? Конечно, я привык к хорошему, но это ведь дети… И они, вероятно, не знают даже, что есть жизнь лучше.

Нинэль приглашает меня пройти на кухню. В целом у неё в квартире чисто, но дух нищеты давит на мозги, и мне хочется хоть как-то помочь. У меня даже не остаётся сомнений, что она согласится пойти со мной на сделку.

— Один из детей тот, которого ты назвала моим четыре года назад. Да? — спрашиваю я, присаживаясь на деревянный стул с обглоданной то ли котами, то ли детьми спинкой.

— Ну что скрывать, раз пришёл сюда, значит, многое уже знаешь… — отвечает Нинэль. — Большего сказать не смогу. Она мне деньги заплатила, поэтому…

Впрочем, я и не сомневался, что во всём этом замешана женщина. Вопрос — кто? Мама или Вероника? Уж слишком неправдоподобным кажется, что моя любовница провернула всё это только ради жалкого статуса подстилки.

— Расклад у нас такой: заговоришь ты в любом случае и назовёшь мне её имя, — я смотрю в перепуганные глаза Нинэль, и с её губ срывается негромкий писк. — Вопрос в том, как это произойдёт: по-хорошему или…

— У меня муж впахивает на вахте, но он болен… У него проблемы с позвоночником, а на операцию денег нет. Я не могла упустить выгодное предложение, которое сулило деньги! — принимается оправдываться она.

— Я бы мог наказать тебя за то, что ты сотворила, но не собираюсь этого делать. Мне нужно имя человека, который заплатил тебе.