Возраст – преимущество

Многие из вас продолжают свою деятельность, не меняя ничего, на этом и попадаются.

– Вот же, надо быть осторожнее, – закусил губу Часовщик.

– Вам вообще бы перестать высовываться, хотя бы на время, – посоветовал я ему. – Не надо считать немцев дураками, плохо закончится.

– Что поделать, отряду нужна наша помощь, наша, подпольная. Мы еще как-то пытаемся жить здесь и приносить пользу, не бойцов же из отряда в город посылать?

– Да никто и не ставит под сомнение вашу работу, без вас и ваших товарищей подполья бы не было, а это здорово усложнило бы нам работу, – соглашался я. Как ни крути, а работу они проделывают колоссальную.

– Что ты намерен делать?

– Попробую разузнать, что и как, доложу, командир решит, как поступать. По мне, так я бы убрал уже этого оберста, слишком глубоко залез он. Дюррер оказался самолюбивым идиотом, который мечтал выслужиться, а этот – упоротый нацист. Да, передайте при случае мое предложение по оберсту, думаю, я смогу сам осуществить эту акцию.

– Как? Нам хватило одного…

– Надо, отец, надо, – похлопал я по плечу старого подпольщика.

В комендатуре сегодня было хлопотно, многолюдно и шумно. Явившись туда под предлогом получения теплой одежды, встретился с двумя мальчишками, оказавшимися моими «коллегами». Никого из них я не знал, и, слава богу, они меня тоже. Эти ребятки из другого набора, да и обучались, как оказалось, в Польше, а я в самой Германии, как и Юрко.

Дело обстояло неважно, мне сообщили, что один агент, преследуя подозреваемого, исчез сутки назад в районе одной хорошо мне знакомой деревни, нас, теперь уже троих, направляли туда. Хреново это, в той деревне все местные жители, до единого, сторонники советской власти, а значит, эти мои новые «коллеги» вполне могут что-то выведать или заподозрить. Убрать их сразу вряд ли получится, тут разные факторы, в том числе и мое ранение, не в форме я сейчас. Да и просто подозрение вызовет исчезновение сразу двух агентов вслед за третьим, при том, что старший я, то есть никуда не пропаду. Что делать, решил на выходе из комендатуры.

– Так, бойцы, расходимся, в деревне справитесь сами, я пока не в форме, плечо болит, да и нельзя нам всем вместе тут рисоваться, если есть у партизан тут еще люди, быстро донесут о нас куда надо.

– У тебя есть кто-то на подозрении? – спросил один из мальчишек, рослый такой, литовец он вроде. Ростом повыше меня, да и вширь побольше, мальчик своими физическими данными внушал уважение.

– Только намеки, ничего серьезного, – ответил я без запинки.

– Нас предупреждали, что местные тут сплошь большевики, только и ждут случая, чтобы напакостить. – Язык у этого литовца совершенный, а главное, подвешен как у комсомольского вожака.