Возраст – преимущество

Не удивлюсь, если он и был каким-нибудь комсоргом, да вот двадцать второго июня выбрал другую сторону.

– Если б тут все были за красных, их давно бы немцы перевешали, не все так просто, ребята. Конечно, подполье есть, куда без него, но не все подряд в него входят. Причастность к большевизму на лице не написана. Да и помощь местные оказывают часто и с удовольствием, что также не вяжется с их якобы коммунистическим настроем.

– Да, тут будет сложнее, чем у нас в Литве, там любой сдаст коммуниста сразу, как увидит.

– Тут не так, это ты точно подметил, но сложность еще вот в чем. Есть люди, местные крестьяне, им часто вообще до лампочки, чья власть вокруг них, главное в другом.

– Много бандитов из самих местных, – многозначительно покрутил я головой.

– Как это? – не понял литовец.

– Отряды добровольцев из местных, здесь их полицией зовут. Они, как ни странно, служа немцам, подыгрывают красным. – Видя, как мальчишки открыли рты от удивления, я продолжал их «грузить»: – Многие из этого контингента пошли на сотрудничество лишь ради власти. Состав самый разный, как крестьяне и работяги, так и бывшие преступники, выпущенные из тюрем. Последние, естественно, куда как хуже кого-либо. Они грабят села, насилуют и убивают сельчан…

– Ну, это нас мало касается, немцы так велят, пусть так и будет, – кажется, даже расслабился литовец, сука, наверное, и сам уже гражданских резал.

– Это касается всех, – отрезал я жестко, – как ты думаешь, куда побегут или кому будут помогать простые крестьяне, если их даже казалось бы свои режут?

– Не понял? – О, все-таки с соображением у тебя негусто.

– А что тут непонятного? – пожал я плечами. – Зашли в деревню, снасильничали баб, пограбили, кого-то убили, дома сожгли. Оставшиеся куда пойдут? Думаешь, будут сидеть и ждать следующего погрома? Они, может, и необразованные крестьяне, но с головой-то у них все нормально. Деревенские жители простые, они идут и тянутся туда, где лучше, а во время войны еще проще, идут туда, где будут живы. Вот и все. Читая сводки, я даже внимания не обращаю на нападения на полицаев. С ними все ясно, зачастую я бы их сам немцам сдавал, для тюрьмы. Им самое большее, что можно доверить, так это охрану лагерей. Так что я работаю лишь по нападениям на немцев, и только на них. Это продуктивнее. Именно поэтому и получается работать с пользой для дела.

– Соглашусь, – подвел итог литовец.

Как будто мне нужно было его согласие. Тварь.

Я отправил этих ухарей выполнять задание их шефа, а сам, заметая следы, искал возможность встретиться с кем-либо из агентуры.