Возраст – преимущество

Ну почему, почему у меня нет гранаты или хотя бы ножа…

– Русский? – довольно спокойно, чего я не ожидал, спросил рейхсминистр.

– Украинец, уроженец западных областей, вошедших в состав СССР после раздела Польши.

– Хорошо, – он пожевал губами и добавил: – Тебе нравится служить рейху?

– Так точно, господин рейхсминистр! – четко, но все же с волнением в голосе ответил я.

– Твоя семья жива? – вдруг перешел на русский язык Розенберг.

– Я не знаю, что с ними произошло, господин рейхсминистр, мы потерялись еще до большой войны, – пытаясь имитировать западноукраинский говор, ответил я. Поймает или нет?

– Выговор у тебя больше польский, я бы сказал, – чуть прищурив один глаз, произнес Розенберг.

– А у вас прибалтийский, – брякнул я.

– Хм, вас отлично подготовили, рядовой…

– Никак нет, господин рейхсминистр, унтер-офицер! – сказал я и чуть задрал подбородок, все, как учили.

– Смотри-ка. – И обернувшись к полковнику Бербоку, удивленно продолжил на немецком: – Разве в группах «Киндер» повышают в звании?

– Осипчук проявил мужество и доблесть, вытащив старшего офицера из-под обстрела. Будучи раненым, смог не только уйти сам, но и фактически спас майора Дюррера, – важно ответил Бербок. – По ходатайству самого майора мною было решено наградить рядового и повысить его в звании.

– Это отлично, – даже лицом просветлел Розенберг, – отличная школа, все бы так были преданы, мы уже выиграли бы эту войну. Молодец, унтер-офицер, желаю всего хорошего!

Он направился к выходу, Бербок его провожал, а я, в свою очередь, быстро принял нужное решение и поспешил к выходу, обгоняя начальство. Распахнув двери перед идущими следом рейхсминистром и его помощником, а также полковником Бербоком, я дал им пройти и стрельнул глазами в сторону наших парней. Машина была на прежнем месте, и водитель смотрел сейчас прямо на меня, между нами было всего десятка три шагов, поэтому я четко видел его глаза. Указывая глазами на машину Розенберга, я медленно закрыл и снова открыл глаза, водитель, в свою очередь, повторил мой жест, значит, сообразил.

Розенберг, не отвлекаясь на меня, прошествовал в свою машину под опекой сразу четырех солдат вермахта, дежуривших снаружи, а я шмыгнул обратно в комиссариат. Не прошло и трех минут, как в дверях появился Бербок и уставился на меня.

– Так точно, господин полковник! – вытянулся я.

– Дело срочное? – чуть нахмурился он.

– Пройдем ко мне в кабинет. Гельмут, минут десять меня не беспокоить, – тут же приказал Бербок лейтенанту на входе, который меня не пускал несколько минут назад.

Тот в ответ кивнул и бросил короткое «яволь».

Когда за мной закрылась дверь, полковник приказал докладывать немедленно и кратко. Я быстро оглядел кабинет и, кроме секретаря, не заметил никого.