Возвращение Томаса. Башня-2

Именно врага, а не противника.

Сэр Регерд содрогался от ударов Томаса. Щит трещал, от него отскакивали крупные куски. Сэр Регерд начал пятиться, а когда пропустил два страшных удара, потрясших его до пят, вскричал:

– Что-что? – спросил Томас и ударил со страшной силой в голову.

Сэр Регерд успел подставить меч, но лезвие меча Томаса перерубило с хрустом, словно толстую сосульку, голова сэра Регерда дернулась, он упал на колени, потом завалился на спину.

Из-под вмятой решетки забрала, откуда обильно потекла кровь, донесся слабый стонущий голос:

– Я… сдаюсь… сдаюсь…

Томас выхватил из ножен мизерикордию.

– Ну, – сказал Томас, – раз не хотите сдаваться, отправляйтесь в ад!

Он быстро вставил узкое трехгранное лезвие в щель и, придерживая одной рукой, сильно ударил кулаком по рукояти. Мизерикордия погрузилась, как он прикинул, не просто в мозг, а уперлась в стальной затылок шлема.

Вокруг была тишина, Томас поднялся и обратил внимание, что все смотрят не на него, а на галерею. Там стоит Олег с заряженным арбалетом и нехорошей улыбкой.

Олег сказал сверху с лицемерным сочувствием:

– Какой грохот по железу, меня тоже оглушило… Вижу, как рты разевают, но слов не слышу.

Ничего, сейчас пройдет.

– Да, – ответил Томас, отводя глаза, – сейчас все пройдет.

Олег чуть ухмыльнулся, кивнул на гостей, что с великой неохотой вкладывали мечи в ножны.

– Кажется, нас догнали? – поинтересовался он спокойно.

– Тогда надо уносить ноги, – ответил Олег.

– Заскочу в конюшню, – ответил Томас торопливо, – таких коней оставить – преступление.

Он оборвал себя на полуслове, из здания выбежали латники в добротных доспехах, с топорами и щитами, все рослые, настоящая дворцовая стража.

Передний закричал при виде Томаса и Олега:

– Вот они!.. Убейте!

– Да, – прорычал Томас. – Всего лишь.

Первый латник умер, только поднимая меч, второму Томас разрубил голову в шлеме, даже не обменявшись ударами. Сбоку послышались яростные крики, там крушил все на своем пути Олег, Томас выкрикнул имя Пресвятой Девы, покровительницы рыцарей, ринулся, как озверевший бык, с такой скоростью нанося удары, словно в руке не рыцарский меч, а легкая сарацинская сабля. После каждого удара трещали щиты, кто-то вскрикивал и падал с разрубленной головой или отсеченной вместе с плечом рукой.

Его тело содрогалось от частых ударов, но булатный панцирь даже не прогнулся, а меч все рубит и рубит, кровь хлещет из разрубленных тел, как из кабанов, на стенах красные брызги, под ногами хлюпает… и вдруг оставшиеся, не выдержав яростного напора, бросились в стороны.

– К воротам! – крикнул Олег.

– Какие кони? – ответил Олег, он срубил еще одного. – Мы сами кони!

Из караульной башни ворот высыпало человек пять, сами ворота закрыты, решетка опущена.