Возвращение Томаса. Башня-2

Мы все были обречены…

Настоятель оглянулся вслед Олегу.

– Этот странный человек сам продолжил чтение вместо брата Септимия… Именно тогда от книги пошел такой свет, что озарил монастырь, выжег в нем всю гниль, уничтожил и обратил в прах врагов, наполнил воздух благоуханием и звуками небесных арф… Я боюсь повторить, что он сказал…

Прелат сказал нетерпеливо:

– Он сказал, что прочел молитву такой, какой была сложена.

Прелат тоже посмотрел вслед Олегу.

– Да? Тогда понятно…

Настоятель вскрикнул:

– Но… как? Никто не знает, какой ее написал святой Павел!

– Я боюсь даже представить, – ответил прелат тихо.

Он посмотрел на испуганное лицо настоятеля. – Нет-нет, это не сам святой Павел. Хотя до меня доходили слухи, что этот человек не раз уходил в пещеры и годами там доискивался мыслью, как жить правильно. Но христианином его не зови – обидится.

– Оскорбится даже, – ответил прелат тем же шепотом, хотя Олег ушел далеко, однако настоятель по виду прелата понял, что странный язычник может услышать и шорох падающих звезд, и гулкий топот бегущего муравья, и тяжелые вздохи божьей коровки. – Теперь видите, брат мой, что наш Господь ничего не делает зря.

Настоятель оглянулся, язычник ходил между измученных и раненых монахов, дружески хлопал по плечу или по спине, и раненые исцелялись, а едва живые от усталости хоть и с трудом, но поднимались и кое-как возвращались в здание.

Настоятель перекрестился.

– Неисповедимы пути Господни.

– Все, что делает, – согласился прелат, – делает к лучшему. Просто мы это увидели на примере и поняли достаточно быстро, а другие остаются в сомнениях, почему Господь не делает очевидных вроде бы вещей, как будто дурак какой распоследний… А Господь не дурак, не дурак!

– Да, – согласился настоятель, – еще какой не дурак, если и этот… выполняет Его волю, даже не подозревая, что все делает по Его указанию.

Самые стойкие из монахов обходили раненых и ушибленных с подкрепляющими напитками, для тяжелораненых положили матрасы под стеной, чтобы, помимо молитв и лечебных снадобий, еще и свежий ночной воздух помогал залечивать раны.

Томас помогал выносить из темных сырых помещений раненых, а когда бережно уложил последнего, спросил отца настоятеля:

– Отец Крыжень, я могу сделать что-то еще?

Настоятель благословил его склоненную голову.

– Ты и так своим мечом и доблестью сделал больше кого бы то ни было. Спасибо, сын мой!

– Служу Господу, – бодро ответил Томас.

Настоятель спросил, понизив голос:

– Вы еще задержитесь на день-другой? Его преосвященство очень желают поговорить еще с вами…

Томас покачал головой.

– Это с Олегом? Вы же видите, он избегает этих разговоров.

– Достали, – ответил Томас откровенно. – Даже меня достали, хотя говорят не со мной.