Возвращение Томаса. Башня-2

За окном городской район, всюду крыши, параболические антенны, трубы, кирпичи, строительный мусор… А люди и машины далеко-далеко внизу! Они каким-то образом оказались на десятом… нет, на двадцатом этаже! Значит, то был в самом деле подвал дома? А они лезли по вытяжной трубе?

Из раскрытых дверей доносились голоса. Она осторожно заглянула, сердце колотилось так, что едва не выпрыгивало.

Посредине большой комнаты с опущенными шторами стоит кресло с высокой спинкой. Крупный мужчина, совершенно лысый, привязан жестко. Еще жестче, чем была привязана она сама. Перетянутые проволокой руки покраснели, а ноги прикручены телефонным шнуром.

Под правым глазом расплывается огромный кровоподтек, над бровью пламенеет ссадина. На Олега он смотрел с нескрываемой ненавистью.

Услышав шаги, Олег быстро обернулся:

– Выбралась?.. К окнам не подходить, шторы не трогать.

Юлия пожала плечами. Кобура с пистолетом приятно оттягивала пояс. Пальцы чесались достать пистолет, ощутить его приятно пугающую тяжесть в ладони, в то же время хотелось заползти в ванну и несколько часов беспощадно тереть себя самой жесткой из мочалок, сдирая всю эту пыль, слюни и пачкотню потных мужчин, а также паутину и свой пот.

Заглянула в ванную, ахнула, увидев себя в зеркало. Лицо в кровоподтеках, правая щека распухла, до кончиков ушей перепачкана мазутом, на обе родинки налипла грязь, выглядят отвратительными бородавками, широкими и толстыми. Если когда-то выберется отсюда живой, то обязательно сходит к косметологу. Хоть это и дорого, но, говорят, удаляют за несколько минут, а через неделю не остается даже шрамов.

Торопливо схватила несколько бумажных салфеток. Олег покосился краем глаза, Юлия яростно терла щеки, но только размазывала пятна, превращая их в маскировочную окраску коммандос.

Не придумав, что делать, она принялась бродить по комнатам в поисках женских туфель. Или любой другой обуви по ноге.

На столике лежал последний номер «Vogue», она поинтересовалась:

– А посмотреть можно?

По губам Олега скользнула одобрительная улыбка.

– Потом расскажешь, что теперь носят… Итак, Коваленко, верно? Отвечай быстро и без утайки. Кто послал по мою голову? Зачем? Что велел? За это дам легкую смерть. Я сегодня добрый.

Привязанный прохрипел зло:

– Смерть есть смерть.

Легкая или тяжелая. Легкая даже хуже – умираешь сразу. А когда тяжелая… человек еще живет.

Олег рассматривал его внимательно, почти дружелюбно:

– Ты прав. Признаю. Хорошо, тогда скажи: почему? Думаю, ты допущен достаточно высоко в нашу масонскую ложу. Почему послали за моей головой?

Похоже, Коваленко клюнул, даже не среагировал, когда он назвал Организацию масонской ложей.

– Не только за твоей, – ответил он с грубой насмешкой. – Ты не пуп Земли! Таких, как ты, много.