Возвращение Томаса. Башня-2

Я говорил ему: что за жизнь среди заснеженных вершин? Не послушал… Через неделю он мне понадобился, но я обнаружил только замерзший труп. Нет, погиб не от холода, он мог управлять температурой… своего тела, понятно, но кто предугадает падение метеорита? В его черепе зияла дырка, куда пролез бы ботинок горнолыжника.

Россоха зябко передернул плечами:

– А в городе с балконов горшки падают реже!

– Как кирпичи с крыш, а то и просто сосульки.

Россоха снова повел плечами, чувствуя, как по коже бегут пупырышки.

– Но как?.. Почему? Людям не дано жить так долго!

– Кем не дано?.

. – поинтересовался Олег. – Я думаю, человек и есть тот одичавший бог, который мог бы жить вечно. Раньше и жили долго, пока не погибали. Помню, в нашем племени невров никто не умирал от старости. Все когда-то да погибали. Природа берегла самое ценное, что могла создать… Но потом люди размножились, и природа, чтобы ускорить бег к совершенству, сократила жизнь любимому детищу… Нет, неверно. Она не сократила, ибо ее любимое детище – род людской! А род людской стал развиваться быстрее, когда отдельные люди стали умирать рано. Зато новое быстрее находило дорогу!.. Кстати, человек и сейчас живет дольше всех известных тварей земных. Род людской – это единый организм. Все человечество, что бы о нем ни говорили, едино. Наверное, все звери и птицы с рыбами и насекомыми – что-то вроде мышц и мяса, сама планета… и остальные планеты, звезды – скелет этого организма…

Россоха сказал шепотом, боясь, что голос дрогнет и Олегу станет видно, насколько ему страшно:

– В моем теле кровь меняется за неделю, плоть за пару месяцев. Даже кости целиком меняются за два-три года.

Но я все тот же, верно?

– Верно, – согласился Олег.

– Но есть и нервные клетки, – продолжил Россоха. – Те самые, с которыми человек рождается. И которые остаются до его смертного часа. Мы и есть, да? Хотя и нервные клетки мрут в конце концов. Как ты… к этому?

– Ужас смерти? – перепросил Олег. – Стараюсь о ней не думать.

– Разве такой ужас тебе знаком?

– Ну… мне страшно подумать об озоновой дыре, что может погубить человечество… С ужасом представляю движение огромных ледников, человечество может погибнуть целиком.

Да и воздушная оболочка земного шара истончается с каждой минутой. Очень скоро, через каких-нибудь десять-двадцать тысяч лет, человек начнет задыхаться… Еще мне страшно представить угасающее багровое солнце над опустевшей землей, холодной и безжизненной…

Он зябко передернул плечами. Россохе показалось, что всегда непоколебимый и ровный Олег-богоборец, как его называли в старину, побледнел.

– И ваши националисты и ненационалисты…

Ему показалось, что в зеленых глазах мелькнул огонек благодарности.