Возвращение Томаса. Башня-2
Они ввергают свободного человека во власть нелепых ритуалов! Они выступают против храмовой проституции, а ведь только мы, римские юристы, создали все условия, дабы за всеми слоями общества были признаны равные права. Даже гомосексуалисты могут быть сенаторами, уже не скрывая своих пристрастий!.. А наши оргии, которым так ужасаются варвары, – разве не следствие свобод? Богатства, если хотите?.. Да, мы решаемся высвободить на время эти животные начала, что таятся в каждом человеке, насытить их, чтобы снова стать человеком чистым и готовым к творчеству, созиданию, – это разве не разумно?»
Он тогда, помнится, сидел у очага и дрожал, переживая такой же шок после заживления тяжелых ран от коротких римских мечей, кивал рассеянно, соглашался, а Марконий распалялся: «А посмотрите, что предлагают взамен эти ужасные христиане, так они себя называют!.
Вопль был таким неистовым, что Олег откликнулся сквозь думы:
– Даже своего бога, он у них один, – продолжал звенеть голос, и Олег некоторое время не мог понять, принадлежит он Марконию или же этому Майклу, – им нельзя ни в благородном мраморе, ни в дереве, ни в изящных фресках, так как… ха-ха… он у них не имеет образа!.
– Бунтари, – пробурчал Олег, потому что надо было что-то сказать, слишком долго молчать невежливо.
– Ха-ха!.. И с этой нелепостью они думают распространить свою веру? Когда запрещают рисовать людей, даже животных? Дескать, только растения или простые узоры. Я видел по телевизору, как их шариатские патрули врываются в дома, ломают игрушки, статуэтки, рвут картины мастеров!.

















