Возвращение Томаса. Башня-2

– Тяжела, – согласился он. – Ох, тяжела… Есть хочешь? Здесь всего хватит на месяц. Но можно заказать и сейчас, если чего не хватает.

– И что же? Доставят?

– Ну и что? На катере. Можно на вертолете. Из любого ресторана Греции.

Она села на край стола. Ее тугое бедро, покрытое загаром, оказалось на ширине ладони от клавиатуры. На стол с мокрых волос упала капля воды.

– Олег… Ты меня гнусно обижаешь! Знаешь же, что заказывать я не решусь, так что сразу готовить?..

– Прости. Там есть еще пара комнат с одеждой. За той, что ты уже отыскала. Начни примерять, это тебя займет на пару суток.

Чуть дальше комнатка с этой… как ее… с той ерундой, что вешается. Да не на веревке, а на шее, ушах, даже в носу. Ага, бижутерия! Все камешки настоящие, можешь не проверять.

У нее сердце заколотилось, но сказала тоном оскорбленного достоинства:

– Олег, я не совсем та дурочка, что слепо идет за мужчиной, если он богатый и толстый… Ну умный и смелый – какая разница? Я сама уже перестаю себя уважать за… ну, ты же знаешь!

Он посмотрел наконец в ее глаза. Заглянул в глубину. Она смотрела открыто, позволяя ему читать себя, как раскрытую книгу.

Олег смутился, отвел взгляд, а голос от неловкости пошел, как автомобиль по неровной дороге:

– Тогда я должен не уважать себя еще больше… Меня считают если не женоненавистником, то по крайней мере человеком, который ради женщины пальцем не шелохнет! Я всегда старался жить только умом… не подозревая, что ум – всего лишь тонкая пленка на кипящем молоке инстинктов и что могучие инстинкты придумали себе ум для прислуги!.. Но если начну рассказывать о своих делах и проблемах… Гм, я вообще-то боюсь, для твоих хрупких плечиков ноша покажется тяжеловатой.

– Я – современная женщина, – отрезала она с достоинством. – И давно сама зарабатываю себе на жизнь!

– Испытание и для извилины, – сказал он серьезно.

– Валяй, – разрешила она весело, насторожилась, почему упомянул только одну извилину – какую именно имел в виду? – но переспрашивать не стала, только сказала еще тверже: – Я готова.

– Нет! – сказала она твердо.

Он указал на мягкое кресло:

– Может быть, переберешься туда? Здесь ковра нет.

– Мягкого. Как станешь засыпать, не брякнешься на этот дубовый паркет прошлого века.

Кстати, дуб относится к твердым породам.

Она заколебалась, но взглянула в эти зеленые глаза, что видят ее насквозь, вспыхнула до корней волос, сказала с веселой твердостью:

– Ну хорошо, – сказал он таким академическим голосом, что ей сразу захотелось зевнуть во всю ширину Эгейского моря, – возьмем самое простое и заметное: свалка на острове Статен, куда ежедневно сбрасывают сорок миллионов фунтов мусора, стала самой высокой горой на всем заокеанском юге.