Возвышение физрука

Он поинтересовался, действительно ли мы покинуть гостеприимный Карсград на ночь глядя, пожал плечами, услышав решительное «да» и принялся пялиться в другую сторону.

Когда стены города скрылись в стремительно надвигающихся сумерках, я решил задать Виталику давно интересовавший меня вопрос.

— Вино ведь не было отравлено? — спросил я.

— То самое вино, — сказал я. — Кэл, конечно, был не великого ума человек, но он же знал, что ты умеешь считывать характеристики предметов, даже не прикасаясь к ним. К тому же, я сильно сомневаюсь в существовании универсального яда, которым можно отравить и человека, и элитного зомби.

— Такие яды наверняка существуют, — сказал Виталик. — Но и стоят, должно быть, немало. А Кэл мог и позабыть о моих умениях. Стресс, все такое, к хренам.

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

— А ты действительно хочешь, чтобы я на него ответил? — спросил он. — Или тебе достаточно бутылку показать?

— Мы полдня проторчали в алхимической лаборатории, и бутылка все время была у тебя, — сказал я. — То, что в ней налито сейчас, мне уже не особенно интересно.

— Зря, — сказал Виталик. — Там такой, сука, букет.

— А даже если и так, что с того?

— Просто хочу знать.

— Иначе бы не спрашивал.

— Ну, хорошо, — сказал Виталик. — Если ты зачем-то хочешь, чтобы я сам это сказал… Да, вино не было отравлено, я просто разнес ему башку дробовиком, воспользовавшись удобным случаем, чтобы успокоить вашу коллективную совесть. Особенно Федора, который в мою легенду все же поверил или просто решил, что не хочет знать правду. И я считаю, что был прав. Или тебе напомнить, при каких обстоятельствах мы с этим Кэлом познакомились? Он пытался нас убить, мы пытались убить его, если вдруг ты запамятовал.

— Не кипятись, — сказал я.

— Он был местный, он был враг и он слишком много о нас узнал — сказал Виталик. — Все всякого сомнения, он сдал бы нас с потрохами если не модераторам, то своему родному клану. Или любому, кто предложил бы ему за эту информацию хотя бы пару монет, к хренам. На нас тут и так со всех сторон всякое наседает, так зачем плодить лишние угрозы? Или ты скажешь, что у тебя самого таких мыслей не было?

— Были, — не стал отрицать я.

— Не благодари, — сказал Виталик и ускорил шаг.

По отношению к правде люди делятся на два типа.

Одни верят тому, что им говорят, и не хотят знать больше. Даже если они подозревают, что им говорят не все или не то, они предпочитают не задавать дополнительных вопросов, чтобы не докопаться до дна даже случайно. Их жизнь — это один сплошной компромисс.

Другие же не признают никаких компромиссов даже перед лицом армагеддона. Они докапываются до правды, чего бы им это ни стоило, и какой бы неприятной она ни была.

Большинство, конечно, живет где-то между.