Все твои совершенства

Но нет, он сидит, прислонившись к спинке кровати. На кончике носа очки для чтения, на коленях книга. Лампа на прикроватной тумбочке горит, и мы на мгновение встречаемся взглядами. Я забираюсь в кровать рядом с ним и поворачиваюсь к нему спиной. Сегодня мы слишком разбиты, чтобы продолжать спорить.

Он все читает свою книгу, а я изо всех сил пытаюсь заснуть. Но мысли не дают мне покоя. Проходит несколько минут, но простое осознание того, что он рядом со мной, мешает мне отключиться. Он, должно быть, понимает, что я не сплю. Я слышу, как он закрывает книгу и кладет на тумбочку.

– Я сегодня уволился с работы.

Я ничего не говорю в ответ. Просто смотрю на стену.

– Я знаю, ты думаешь, что я утром ушел на работу и попросту бросил тебя одну в спальне.

Он прав. Именно так я и подумала.

– Но я ушел на работу, только чтобы уволиться. Я не могу работать там, где совершил самую страшную ошибку в жизни. На следующей неделе начну искать новую работу.

Я закрываю глаза и натягиваю одеяло до подбородка. Он выключает лампу, давая понять, что не ждет от меня ответа. Поворачивается на бок, и я тихо вздыхаю. Он больше не будет работать с Андреа.

Ничего он не сдался. Он пытается бороться. Он все еще верит, что наш брак может вернуться в прежнее состояние.

Мне его жаль. Что, если он ошибается?

Эти мысли мучают меня еще около часа. Грэм каким-то образом засыпает – или притворяется, что спит. Он хорошо играет свою роль.

Но я не могу уснуть. Слезы по-прежнему подступают к глазам, а боль в животе становится все сильнее и сильнее. Я встаю и принимаю аспирин, но, вернувшись в постель, начинаю сомневаться, может ли эмоциональное потрясение действительно причинять физическую боль. Что-то здесь не так.

Это не должно быть так больно.

Я чувствую острую боль. Глубокую боль. Такую сильную, что я переворачиваюсь на бок, сжимаю в кулаках одеяло и подтягиваю ноги к животу. И тут я это чувствую. Что-то скользкое, мокрое по всей простыне.

– Грэм. – Я пытаюсь дотянуться до него, но он уже поворачивается, чтобы включить свет. Снова приступ боли, такой сильный, что у меня перехватывает дыхание.

Его рука лежит у меня на плече. Он откидывает одеяло.

Не знаю, что он там увидел, но он вскакивает с кровати, загорается свет, он поднимает меня, говорит, что все будет хорошо, несет меня куда-то, мы в машине, он гонит с бешеной скоростью, я вся в поту.

Смотрю вниз: я вся в крови.

Я в ужасе, он берет меня за руку, сжимает ее и говорит: «Все в порядке, Квинн. Все почти закончилось. Все почти закончилось».

Все, что происходит после этого, происходит одновременно.

Передо мной какие-то обрывки реальности. Флуоресцентная лампа над головой. Рука Грэма обхватывает мою. Слова, которых я не хочу слышать: «выкидыш», «кровотечение» и «операция».

Грэм заканчивает разговор.