Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро

Не знаю, что именно меня вынудило, но я был уязвлен ее словами и глупейшим образом бестактно заявил:

— Однако вы, похоже, неизменно очаровательны с доктором Бауэрштейном, — и сразу же пожалел о своей несдержанности.

Ее лицо стало совершенно непроницаемым. У меня было такое впечатление, будто стальной занавес закрыл меня от этой женщины. Не сказав больше ни слова, она повернулась и стала быстро подниматься по лестнице, а я остался стоять как идиот, глупо глядя ей вслед.

Я пришел в себя, услышав ужасный шум внизу — что-то, громко объясняя, кричал Пуаро. Меня раздосадовала мысль, что вся моя дипломатия оказалась напрасной. Похоже, мой друг сообщил конфиденциальные сведения всему дому. Это заставило меня усомниться в его рассудительности, и я с сожалением подумал, что в моменты возбуждения он склонен терять голову. Я быстро спустился по лестнице. При виде меня Пуаро сразу же успокоился. Я отвел его в сторону.

— Дорогой мой, разумно ли это? Что вы делаете? Вы ведь не хотите, чтобы наши сведения стали достоянием всего дома? Собственно говоря, вы играете на руку преступнику!

— Вы так думаете, Гастингс?

— Ладно, ладно, друг мой! Я буду руководствоваться вашими советами.

— Хорошо, хотя, к сожалению, теперь уже слишком поздно.

Он выглядел таким удрученным и сконфуженным, что мне стало жаль его, несмотря на то что высказанный мною упрек я считал справедливым и уместным.

— Ну что же, пойдемте, друг мой! — предложил наконец Пуаро.

— Вы здесь все закончили?

— Да, на данный момент. Вы пойдете вместе со мной до деревни?

Он взял свой маленький чемоданчик, и мы вышли через французское окно гостиной. Цинтия Мёрдок как раз входила в комнату, и Пуаро, пропуская ее, шагнул в сторону.

— Извините, мадемуазель, одну минутку!

— Да? — повернулась она, вопросительно взглянув на него.

— Вы когда-нибудь готовили лекарства для миссис Инглторп?

— Нет, — ответила Цинтия и слегка вспыхнула.

— Только ее порошки?

Румянец на щеках Цинтии стал гуще.

— О да! Однажды я приготовила для нее снотворные порошки.

— Вот эти? — Пуаро вынул пустую коробочку из-под порошков.

— Вы могли бы сказать, что это было? Сульфонал? Веронал?

— О! Благодарю вас, мадемуазель. Всего доброго!

Быстро удаляясь от дома, я с удивлением поглядывал на Пуаро. Мне и раньше доводилось замечать, что, когда он бывал возбужден, глаза его становились зелеными, как у кошки. Сейчас они сверкали, словно изумруды.

— Друг мой, — заговорил наконец Пуаро. — У меня появилась идея. Очень странная идея, возможно, абсолютно невероятная. И все-таки… она подходит!

Я пожал плечами и про себя подумал, что слишком уж он увлекается своими фантастическими идеями. А в данном случае все так ясно и понятно.