Всё, что нас связывает

Мне стоило быть более внимательным. Как бы то ни было, я был так поглощен своими чувствами, что совершенно упустил его.

Многие мелочи: как Дойл охранял свое личное пространство от всех, кроме меня, как собственнически относился ко всем моим вещам — начиная от кофейных чашек в офисе и заканчивая книгами, которые я одалживал, — и он никогда-никогда не упускал возможности пойти со мной куда-нибудь. Ян был моей тенью, но я никогда не задавался вопросом, что за этим стоит.

— Я хотел прикоснуться к тебе, — хрипло признался он.

— Ты понятия не имеешь, насколько сильно я хотел того же, — хрипло ответил я.

Губы Яна изогнулись в легкой улыбке. Он посмотрел вниз на свою руку, которой вел вдоль моего тела: по груди, животу и, наконец, моему набухшему члену.

— Это ощущалось иначе.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя кожа, твои руки... так никто никогда не держал меня.

— И это было хорошо?

— Да, было хорошо, — прерывисто простонал Ян и переместился, устраиваясь на мне, положив голову мне на грудь и обхватив руками.

Мне настал конец. Если бы моя жизнь закончилась прямо сейчас, я умер бы счастливым.

— Ты издаешь потрясающие звуки.

— Прошу прощения? — Я задумался и не слушал Яна.

— Да. Может быть, ты и не знаешь, но это так.

— Могу сказать, что из-за звуков, которые ты издавал, тебе было хорошо и сейчас хорошо.

— Например, мурлыканье.

Я усмехнулся, но Ян еще крепче сжал мою руку, и мне это понравилось.

— Расскажи мне о клубе, в который ты ходил. Хочу услышать всю историю.

— Ну, в первом же клубе, куда я пошел, была одна женщина, Домина.

— Я позволил ей посадить меня на цепь. Еще у нее были трости, хлысты и прочее.

— Эй, Дойл, ты уже достаточно настрадался в своей жизни — тебя пытали, когда ты был на задании, — и ты не должен был этого делать...

Я заткнулся, но провел рукой по выпуклым шрамам на его спине.

— Я сказал ей, что передумал, и она спокойно отнеслась к тому, что я ушел.

— Потому что знал: она не сможет удержать меня, если я захочу уйти, и дело не в боли, — сказал Ян. Он вывернулся из моих объятий и, приподнявшись, посмотрел на меня. Я немного отодвинулся. — Я имею в виду, что никогда не кончал от того, что кто-то мучил меня или избивал до полусмерти.

Я быстро кивнул, проглотив сочувствие.

— Мне не нравится, когда мне причиняют боль… и я не хочу этого.

Ян нервно облизал губы.

— Можно я к тебе прикоснусь?

Это было все, чего я когда-либо хотел, так что да, он мог дотронуться до меня, лизнуть, поцеловать, укусить, прижать к себе, прижаться к моему плечу — все. Все, что угодно. Я был отчаянно готов принять все, что он предлагал. Но возбуждение и тоска, которые бушевали во мне, испугали бы Яна до смерти, если бы я их озвучил. Так что я просто прошептал:

— Ты можешь делать все, что захочешь.