Всё, что нас связывает

Мое имя, произнесенное гортанным шепотом, послало обжигающий жар сквозь меня, и я, забыв об осторожности и медленном темпе, в одном длинном плавном движении толкнулся в него.

Звук, который издал Дойл, был одновременно стоном и криком. Я испугался.

— Ощущения каждый раз такие же?

Благоговейный трепет в его голосе заставил мое сердце забиться быстрее.

И выскользнул наружу, но только для того, чтобы протаранить его вновь, проконтролировав, что Ян чувствует каждое движение моего члена, терзающего его простату.

Качаясь вперед и назад, я поднял ногу Яна и закинул себе на локоть.

— Поцелуй меня, — выкрикнул я команду, и напрягшись, Ян приподнялся, чтобы я мог захватить его рот.

Он разорвал поцелуй, чтобы перевести дыхание, и я вытащил свой член из него. Его вскрик удивил меня; и когда я лег на спину и передвинулся к краю кровати, Ян схватил меня, скрестив мои запястья над головой, удерживая одной рукой на месте, а другую положил мне на грудь.

— Почему ты остановился?

— Поставь одну ногу на пол, а другую перекинь через меня — указал я, — а потом опустись сверху. Ты достаточно силен, ты можешь это сделать.

Дойл кивнул, сделав так, как я сказал: наклонился надо мной, одной рукой зарывшись в мои волосы, а другую устроил на моей груди. Я вошел в него.

— Господи, Миро, я чувствую себя наполненным.

— Под этим углом все иначе, — сказал я.

Положив руки ему на бедра и крепко удерживая на месте, я выскользнул, а затем резко вошел.

Ян приоткрыл рот, но не издал ни одного звука, только тяжело задышал. Он просто чувствовал. Ощущения были ошеломляющими, пока я снова и снова таранил его, не останавливаясь, желая только одного — быть внутри этого мужчины. Я потерялся в этом действии — все остальное перестало иметь значение.

Ян с криком взорвался мне на грудь и живот, и я потянул его вниз, насаживая на свой член, а через несколько секунд кончил глубоко внутри него.

В течение долгих минут я видел только белый свет, который до этого взорвался перед глазами, и не так-то легко было вернуться в реальность. Однако, как и всегда, я почувствовал тяжесть взгляда Яна. Этот цвет, глубокий темно-синий, надо было видеть.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да, — ответил он. Но я не мог пошевелиться, пока он был сверху.

— Нужно немного почистить тебя.

— Давай примем душ, переоденемся и поедем за нашим свидетелем.

— Не хочешь вздремнуть? — Я буквально пропищал, сам того не желая.

— Не хочу, — сказал Ян, склонившись надо мной. — Но я тебя накормлю. — Ян снова поднял мои руки над головой, но на этот раз прижал каждое запястье к матрасу, и навис надо мной. — Ты голоден?

— Да, — ответил я, не в силах сдержать улыбку.

— В какой-то момент нам придется поговорить.