Второе дыхание (СИ)

Уль, пожалуйста, очень тебя прошу — дождись меня. Мы поговорим, обещаю. Потом будешь уже принимать решения. Хорошо, милая? — Артём напирал, давил голосом, цеплял «нашими» фразами. Как будто усыплял или закручивал в кокон сознание. Но такое заговаривание было бы уместно, если бы я, в среду перед его отъездом, не сама из дома сбежала, а его с вещами выставила. Или он там проветрил мозг и видит такое развитие событий? Как тогда, после отпуска, какой-то дикой пурги нагнал про уход, отъезд и прочую чушь.

— Я тебя услышала. Жду серьёзный и обстоятельный разговор по возвращении. С выводами и результатами. Наш брак, в теперешнем его состоянии, дальше продолжаться не может. У меня просто нет здоровья на это всё, Артём.

— Уль, я понял. До встречи! И поцелуй девочек от меня. Я очень скучаю.

— Хорошо, — отключить телефон, оглядеться.

Обнаружить себя рядом с памятником Крузенштерну. Кивнуть «человеку и пароходу», полюбоваться танцующими на серо-стальном подвижном теле Невы золотыми солнечными бликами. И не спеша шагать вдоль источающего тепло гранитного парапета набережной обратно к машине. И думать: «А хорошо ли?».

Ничего в итоге не надумать.

И всей такой, не определившейся, но тёплой внутри и слегка подуспокоившейся, отправиться в вояж по родителям.

Изо всех сил надеясь, что дальше будет лучше.

А то я, что-то подустала, однако.

58. Ульяна. Август. Санкт-Петербург

Две недели ссоры с мужем морально давили, семь дней семейного кошмара прессовали сверху, непонимание результатов вчерашнего разговора ничуть жизнь не облегчало. Остеопат физически меня починил, психотерапевт в субботу морально поддержала, но всё равно было тревожно и тоскливо. Будущее было максимально туманным и непредсказуемым, то есть не представлялось и не моделировалось совершенно. В целом я была в постоянном стрессе, который только усиливался с каждым днём и даже часом.

Спала отвратительно, ела как попало, но такое чувство, что постоянно. Иногда плакала, просто замерев у посудомойки или стиралки. Утром не было сил открыть глаза. Вечером, вместо восстанавливающего энергию сна после напряжённого дня, я проваливалась в какое-то жуткое душное и липкое марево из обрывков воспоминаний. А приходила в себя часов около четырёх ночи от физически ощутимого биения сердца в горле. Потом не могла уснуть до семи, но в это время в голове было просто пусто и глухо, так что сказать, что я вырабатывала стратегию на будущее или что-то анализировала было нельзя. Я как-то странно проживала время, когда должна была отдыхать. Но не отдыхала.

Кто удивлён, что сколь верёвочка ни вейся, а трындец наступит обязательно? Раньше или позже, но наступит непременно. В моём случае, естественно, раньше.

В четверг дети на дневной сон так и не улеглись.