Второе дыхание (СИ)

Около меня возвышался э-э-э очень впечатляющий персонаж: огромный лохматый и бородатый рыжий мужик в джинсе и коже со шлемом в руках. Практически мне в ноги был запаркован тяжёлый, отливающий серебром и воронёной сталью, чоппер.

Рот, естественно, открылся, но услышала я от себя нечто неожиданное:

— Я многодетная мать, а не детка!

Да, так себе выступление, не «шик, блеск, красота». Но штош.

Хмыкнув, мужик не сильно удивился:

— Это там, — он машет шлемом в сторону, — ты — Мать! А здесь — детка. Маленькая, сердитая такая хоть и испуганная, но точно детка, — хитро подмигивает с высоты своего роста, а потом, мгновенно собравшись, уточняет:

— Так чего у тебя стряслось-то? Бензин кончился? Или парень-идиот попался?

И вот тут я начинаю смеяться, нет, истерически ржать прямо!

Утираюсь предложенной салфеткой минут через десять, когда физически больше не могу хохотать и рыдать одновременно.

— Я сегодня второй раз, похоже, родилась, — смахиваю остатки слёз и макияжа рукавом любимого бомбера. — Трое суток не спала толком, устала, задремала на съезде, чудом затормозила не в отбойник. Такие дела.

Выдыхаю длинно. Нервяк начинает накрывать, зубы ещё не стучат, но он рядом, ибо руки уже трясутся.

— Сейчас оклемаюсь, да тихонечко домой поеду. Дети ждут, — шепчу — шепелявлю.

— Ну, раз такой праздник, то выпить за это, детка, святое дело, — жизнерадостно восклицает этот неожиданный кадр.

И хотя он лет на десять меня моложе, парнем не назвать. Такой, основательный, крепкий и судя по взгляду и движениям, не простой. Пока мысли в голове медленно перекатываются шарами от русского бильярда, этот деловой байкер (Боже, только мне мог попасться деловой байкер, авангард и полный сюр) достаёт из одного грузового бокса своего монстра две стеклянные бутылки с вполне узнаваемым кислотно-зелёным содержимым. Ловко вскрывает их друг об друга и протягивает одну мне:

— С днём рождения, детка! Повезло тебе: День географа — это не хухры-мухры, знаешь ли, в наше время.

— Да, ты прав! — задумчиво гляжу на последний закатный отблеск на горизонте через ополовиненную мной только что бутылку «Тархуна», — мне очень повезло.

И понимаю, что руки таки трястись перестали. От «Тархуна», видимо.

Потом уже, минут через двадцать, когда мы, стоя на обочине плечом к плечу и опершись на прохладный бок моего Тигры, допили свои бутылки, он бросил их в недра второго багажника, прихватив меня за плечи довёл до машины и не просто впихнул за руль, но ещё и пристегнул ремнём. Улыбнулся так, что в свете фонарей блеснули глаза и зубы, сжал своей ручищей в чёрной перчатке моё левое плечо и проникновенно сказал:

— Держись, детка, чтобы ни случилось! Ты у себя одна! Я, кстати, Слава.

— Я — Уля.