Гезат

Везде усилили дозоры с двух до трех человек, а возле леса устроили несколько засад.

Большего напряжение нервов, чем в засаде ночью, у меня не бывает. Кажется, что враги видят тебя, но притворяются, чтобы подойти ближе. Вот они — метрах в полутора от меня. Идут не в кусты, через которые прорывались мы, а левее. Сердце мое колотится часто и так громко, словно бьет по барабану. Во рту сушняк, как на похмелье. Рукоятку сабли сжал до боли в пальцах. Создавалось впечатление, что враги еле передвигают ноги. Все больше сил уходило на то, чтобы сдержать себя, не позволить напасть раньше времени.

Двигайтесь быстрее, сволочи!

Вот последний враг миновал меня. С трудом разгибаю тело, затекшее от неудобной позы и напряжения, делаю три широких и быстрых шага и в тот момент, когда замыкающий, услышав шум за спиной, начинает оборачиваться, бью клинком по шее. Голова была в капюшоне, и, судя по сопротивлению, попал по краю черепу, а затем пошло легче. Из-за этого адуатук вскрикнул от боли, визгливо, по-бабьи. Толкаю его и рублю следующего, который, обернулся на крик. Тут же в дело вступают мои соратники.

Не знаю, как у них хватило терпения, выдержки. Успеваю уколоть в правый бок еще одного врага, который умудрился уклониться от спаты Дуффа и прокричать «Засада!». Вместе с третьим декурионом мы помогаем нашим соратникам, нападая с фланга на уцелевших пока врагов. Бой длился всего несколько секунд. Все четырнадцать адуатуков мертвы. У нас обошлось без потерь. Я почувствовал такую усталость, будто за эти секунды перекидал вагон угля. Несмотря на то, что рот пересох, умудрился сплюнуть смачно. Вот такая вот у нас интересная жизнь!"

"С трупов сняли все, что на них было, после чего я решил вернуться в наш лагерь.

Вполне возможно, что это не единственный отряд адуатуков, и другой, услышав шум внизу, устроит нам засаду и перебьет так же легко. Мы взяли немного добычи — и хватит.

На обратном пути я рассказал часовым возле незаконченного вала о вражеском отряде, чтобы передали командованию и несли службу бдительно. Лагерь моей турмы, конечно, намного дальше от врагов, за каструмом, вряд ли наведаются к нам, но предупрежденного и бог бережет.

34Осадная башня производит на кельтов и германцев неизгладимое впечатление.

Сперва адуатуки смеялись над ней, не веря, что такое громоздкое сооружение можно переместить вплотную к их стенам. Когда увидели, что это вот-вот случится, осталось каких-то метров сто, приуныли и испугались. С передней стены спустили трех парламентариев, которые попросили аудиенцию у Гая Юлия Цезаря. В то время я был в главном каструме, договаривался о продаже отары овец, на которую мы случайно наткнулись на лесной поляне возле болота.