Гезат

Я смотрел на его лицо, которое в лунном свете казалось кадром из черно-белого фильма, и пытался понять, почему мне снится этот усатый варвар?

— Возле главного каструма идет бой, большой бой, — спокойно, как непонятливому ребенку, повторил Кон.

— Какой бой?! С кем?! — не сразу врубился я.

— С адуатуками, — ответил он. — Я говорил, что эти коварные змеи что-то задумали, иначе бы не бросали оружие со скал.

Тут и я услышал крики, звон оружия и рев труб в той стороне, где был главный каструм римской армии. Загудели трубы и в каструме, где был одиннадцатый легион.

Значит, дело серьезное.

— Распорядись, чтобы привели лошадей, — приказал я.

Наши кони паслись примерно в километре от лагеря. Рядом с ним всю траву они уже съели.

— Послал людей, — сообщил Кон.

— Доставай доспехи, — сказал я Синни, которая, проснувшись, молча слушала наш разговор.

Кельтским женщинам не позволено вмешиваться в разговор мужчин. За нарушение этого правила можно схлопотать сразу и добавку потом. Все-таки кельты — мудрейший народ.

Меня не покидало чувство, что сражение у главного каструма несерьезное, что должно скоро закончиться, поэтому одевался, обувался и облачался в доспехи неторопливо.

Как ни тянул, а бой все продолжался. Гленн подвел оседланного коня. Я сел на Буцефала, не помню, под каким он порядковым номером, взял у слуги пику.

— Поехали, — дал команду не столько своим подчиненным, сколько самому себе."

"Возле нашего каструма к нам присоединились остальные три турмы одиннадцатого легиона. За ними пристроились из двенадцатого под командованием префекта Авла Форий. Он и днем не знал, как толково командовать конницей, а уж ночью и подавно, поэтому решил не проявлять инициативу.

Ехали медленно. На лугу много ямок и кротовых куч, как бы лошади не повредили ноги. Немного правее нас быстро шел одиннадцатый легион. Двенадцатый остался охранять каструм.

Когда мы подъехали, бой еще шел, но уже на склоне холма, медленно смещаясь к открытым воротам укрепления, на башнях по обе стороны от которых горели по два факела. Места для конницы там не было, поэтому наблюдали за боем, остановившись у подножия холма. Луна уже зашла, было темно, так что видели мы мало, больше слушали. Адуатуки сражались отчаянно, понимая, что пощады им не будет.

Легионеры не уступали им в отваге. Представляю, как злы римляне! Не привыкли еще к коварству и подлости германцев. Ничего, скоро переймут и этот опыт. Как у них заведено, скроют гнилое под золотой облицовкой под названием «политика», и в таком виде передадут по наследству всем народом, которые покорят.

Адуатукам удалось захлопнуть ворота перед носом римлян. Те не стали штурмовать ночью, решили подождать рассвета, подтянуть башню и таран, принести лестницы.