Гезат

Срочно возводились башни, делались палисады и брустверы из заготовленных давно уже материалов. До нападения легионеры работали, не напрягаясь. Зима долгая, успеем построить. Теперь вкалывали без понуканий. Каждый понимал, что помощь подоспеет не скоро, что надеяться надо только на себя. Продолжали укреплять даже ночью при свете факелов. В итоге к рассвету были возведены сто двадцать новых башен, пусть и не доведенных до ума. Теперь можно было подключить к обороне больше «артиллерии» и лучников и пращников.

Утром начался второй штурм. На этот раз враги подготовились лучше, наделали лестниц и таранов, чтобы выбить ворота, которые мы за ночь завалили землей изнутри, и попробовали подойти к валу, построившись «черепахой».

Само собой, опыта у них не было, поэтому и построение постоянно «разваливалось». После того, как несколько стрел, выпущенных катапультами, пробили щиты и тех, кто их держал, наделав прорех в «черепахе», нашим врагам надоело изображать из себя римлян, развалили строй и побежали к валу малыми группами. Ров заваливать не надо было, он и так во многих местах заполнен с горкой, поэтому сразу с громкими криками полезли на вал. Мне подумалось, что этот ор не добавляет им силы, а наоборот прихватывает с собой мужество. Если долго кричать, не останется смелости идти в атаку."

"Первыми я использовал стрелы, побывавшие вчера в деле. Часть их принес Гленн, которого вчера, как одного из самых легких, спускали с вала, чтобы собрал трофеи. Пацан в первую очередь брал мои стрелы. Точнее, считает их нашими, то есть и его тоже. Они теперь темные, испачканы засохшей кровью. Кельты уверены, что стрела, напившаяся крови, обязательно захочет еще и поэтому не пролетит мимо цели.

Иногда мне хочется проверить это, выпустить стрелу мимо вражеского воина и посмотреть, попадет ли в него, или кого-либо другого? Не делаю это потому, что стрел не так уж и много, как кажется. Если осада затянется, их станет не хватать, несмотря на то, что наши умельцы постоянно делают новые.

Я привычно натягиваю тетиву до боли в большом пальце правой руки, после чего отпускаю ее вместе со стрелой. Шлепок по наручу левой руки — и почти в тот же миг пораженный враг дергается, падает и скатывается в ров. Я уже не разглядываю свои жертвы.

Вижу немного темный силуэт и на нем как бы подсвеченное место, куда надо попасть, чтобы сразить наверняка. Доли секунды уходят на учет упреждения, если цель движется. Шлепок — и следующий враг сползает к основанию вала. Иногда болезненно реагирую, если замечаю, что пораженный падает на стрелу и ломает ее, но такое случается редко, не до того. Тысячи кельтов, подталкивая передних, лезут на нас. Тех, кого не завалили стрелки, а таких становится все больше, встречают наверху легионеры.